Романы
Шрифт:
– Райна! Душица моя! Смотри, вот он, спаситель твой! – повторял Воян, приподнимая ее и целуя в плечо.
– Воян! не место здесь радоваться! – сказал сурово Маврень.
– Правда, правда! – отвечал Воян. – Пойдем скорее! Благодарность твоя еще впереди.
Святослав помог Райне спуститься с каменных крутых лестниц. Они сошли на широкий двор, где перевязанная стража кулы окружена была русской дружиной.
– Вы будете свободны, – сказал Святослав, – в городе вашем все цело. Скажите главарю, что мы взяли только свое!
– Спасибо
– Спаси несчастных, князь Святослав! – сказала Райна.
– Ступайте служить мне; а жен освободим.
– С женами что хочешь делай, они не виноваты и вольны; а мы со стражи не пойдем! – отвечал старшина.
– Не пойдем! – повторили все.
– Жаль мне вас, храбрых! – сказал Святослав. – Но делать нечего: правы и честны ваши слова!
По приказу князя отперли терема. Маврень объявил женам главаря, что они свободны и чтоб скорее выходили из своего заключения.
– Я здесь не в неволе, – отвечала каждая из них, – от мужа своего не пойду, а убить убейте, воля ваша.
– Уж это таков народ! – сказал Маврень. – Ну, бог с ними, поезжайте, покуда из соседней кулы урманской не пришли на помощь.
Райну посадили на коня. Подле нее с одной стороны ехал Святослав, с другой – Воян.
Дружина выбралась со двора и понеслась вслед за князем: часть ее осталась еще, чтоб прикрывать путь от преследований.
Дорогой Райна узнала о судьбе братьев своих и Преслава.
– Куда же едем мы? – спросила она.
– Нет тебе теперь иного прибежища в Болгарии, кроме стана Святославова, – отвечал Воян.
Вот спустились уже с гор, едут по течению Зары, вдали открылась туманная даль: это берега Дуная. Стало смеркаться; на возвышении около селения загорелись огни.
– Это войско, – сказал Маврень.
– Должна быть стража, но Русь или Греки – неизвестно.
Посланные проведать донесли, что это Греки в окопе. Нахмурилось чело Святослава.
– Братья, – сказал он к дружине, – две первые сотни следуйте позади; вам на руки королевна болгарская; а прочие за мной, открывать путь к Доростолу!
И Святослав поскакал прямо на стражу греческую. Греки расположились около огней, ужинали беззаботно; откуда было им ждать неприятеля: Руссы в тесной осаде.
Внезапный гай [370] налетевшей русской дружины всполошил их; они схватились за оружие, бросились к коням; но поздно: Руссы смяли их, окружили со всех сторон, обезоружили.
370
Боевой клич. – А. Б.
– Отдать им коней: пусть скачут в стан свой и повестят, что следом за нами идет русский князь
Грекам отдали коней, и они, как вожатые дружины русской; мчались вперед и на плечах своих принесли ее на левое крыло стана греческого.
Святослав сдержал слово, открыл путь к Доростолу. Все левое крыло разметалось от мечей его, бежало на высоты, где была ставка царская. Суматоха распространилась по всему стану. Цимисхий содрогнулся, когда ему донесли, что сам Святослав явился с великими силами от вершин Дуная.
А между тем русский великий князь вступил во врата Доростола и встретил в них Райну.
Палаты королевские в Доростоле возвышались над самым Дунаем. За садами, на островах, стояли ряды насади русских; а за плавнями, по гирлу, развевались на мачтах греческие флаги; далее взор терялся в равнине степи и туманах, скрывающих Карпатские горы.
«Боже, боже, – подумала Райна, смотря в окно, – населится ли когда-нибудь эта степь жизнью или заглохнет пустынею. Рассеятся ли эти туманы или скопятся в новые тучи над нами?»
– Не задумывайся, Райна, – сказал Воян, – божья защита тебе в Святославе.
– А в ком мое счастье? – произнесла печально Райна.
– В Святославе, – отвечал тихо Воян. Пылкий румянец оживил лицо Райны.
– Не говори, чего не знаешь, Воян.
– Говорю то, что знаю, Райна.
– Нет, не знаешь, – сказала Райна, – мне кажется, горе застлало все небо моей жизни и ясные дни не мне!
– Райна, Райна! не возмущай черной думой будущего! Знаешь ли, добрая моя: ясный светлый взор человека разгоняет хмару жизни! Смотри радостнее и надежнее.
– Не могу, – отвечала Райна.
Положение Руссов в Доростоле было отчаянно. Припасы вышли; не дух иссяк в русской дружине, а телесные еилы, от недостатка в пище, от беспрестанного труда и боя.
Святослав не предвидел никаких надежд к верной победе; но на его руках была судьба Болгарии и Райны.
– Заключи мир, князь, довольно уже пролитой крови на земле нашей, – говорил ему Воян. – Огради только державу Бориса от насилий твоим заступлением.
Святослав склонился на мир и отправил посла к Цимисхию сказать, что он оставит Болгарию, если Цимисхий возвратит престол болгарский королю Борису.
Цимисхий рад был предложению и желал иметь личное свидание с русским великим князем.
Тщеславные Греки думали поразить Руссов богатством, торжественностью и блеском своим, хотели строить на поле, между войск греческих и русских, для свидания монархов великолепный феатрон; но Святослав сказал, что он будет видеться с Цимисхием на берегу Дуная.
Святослав приехал на условленное место в ладье, в обыкновенной полевой одежде, без малейших признаков сана своего; сам греб веслом и причалил к берегу, когда приблизился к нему Цимисхий в окладе великолепия царского, сопровождаемый ликом чинов двора своего и телохранителями в блестящем большом наряде.