Шрифт:
Той девушке, которую люблю
(рассказ)
Новую учительницу 3го – «Б» класса звали Олеся Леонидовна. Она была красивой. У нее были белые длинные волосы, распущенные по плечам, от нее вкусно пахло дорогими духами. Губы она красила розовой помадой и выводила стрелки на веках почти до бровей. Гоше Жукову хотелось прижаться к ней и обнять, потому что она была похожа на его маму, по которой он очень скучал, и волосы у нее были тоже белые и длинные, как у его молодой учительницы. Только мама не рисовала на глазах такие стрелки и не пользовалась розовой помадой. Мама была и без того красивой.
Гошу Жукова новая учительница сразу невзлюбила. Был он маленький – меньше всех в классе. Заморыш! Под носом у него постоянно висела прозрачная капля, которую он зашмыгивал обратно, прикладывая к лицу рукав поношенной джинсовой курточки. Волосы нестриженые, вихры торчали в разные стороны веником. На руках – язвы и уши грязные. Мальчик выглядел затравленным волчонком, сидел с краю за третьей партой, и как только звенел звонок, вытягивал свой ранец
Кстати сказать, учился мальчик хорошо, особенно давалась ему математика. Задачи и примеры на уроках решал раньше всех и сидел со скучающим видом, уставившись в сторону окна. В школу приходил всегда с выученными уроками, у доски отвечал бойко и однажды даже очень удивил всех своими дополнительными знаниями по литературе. Вот как это было. Олеся Леонидовна проводила открытый урок на тему: «Сказки А. С. Пушкина». Дети подготовили сценку из «Сказки о рыбаке и рыбке». Гоше роли не предлагали да он и не хотел участвовать в сценке. Так, сидел на задней парте, равнодушно наблюдая за происходящим у доски. На роль старухи выбрали самую бойкую девочку в классе – Олю Терехину. У Оли мама торговала на рынке в рыбном ряду, и Оля оттуда и набралась смелости и напора, свойственного торгашам, поскольку часто в выходные дни крутилась возле маминого прилавка. Никто даже из мальчиков никогда не спорил с Олей – себе дороже. Оля, подбоченясь, отчитывала длинного и худого Сережу Приходько, которому дали роль старика – неудачника и подкаблучника: «Дурачина ты, простофиля! Выпросил, дурачина, корыто! Наше-то совсем развалилось!» Дети покатывались со смеху – так натурально бранила Сережу-старика Оля. Один Гоша только не смеялся и продолжал равнодушно смотреть на происходящее. На урок пришли учителя из параллельных классов, завуч, директор и представитель от гороно. Сценка всем понравилась, детям дружно аплодировали. Олеся Леонидовна раскраснелась от успеха, предвкушая поощрение от администрации школы и высший балл за удачно проведенный урок. «Ребята, – обратилась она к классу, – кто еще хочет прочитать стихотворение Александра Сергеевича Пушкина?» Она обвела взглядом ребят, смущенных особым к ним вниманием и торжественной обстановкой на уроке. Неожиданно руку протянул Гоша Жуков. Олеся Леонидовна скользнула взглядом по руке Гоши, словно не замечая его, и продолжила вопросительно оглядывать нерешительный класс. Но руку Гоши Жукова заметила завуч Нина Трофимовна: «Вот, мальчик тянет руку. Иди-иди к доске!» Гоша вышел. Воцарилась тишина. И в этой тишине зазвучал тихий уверенный голос Гоши Жукова:
«Воробей.Чуть живой. Не чирикает даже.Замерзает совсем воробей.Как заметит подводу с поклажей,Из-под крыши бросается к ней!И дрожит он над зернышком бедным,И летит к чердаку своему.А гляди, не становится вреднымОттого, что так трудно ему…».Стихотворение прозвучало так проникновенно, так выразительно печально, что несколько секунд все сидели молча, переживая тяжелую участь воробья.
– Но ведь это не Пушкин, – одернула Гошу Олеся Леонидовна.
– Нет. Это не Пушкин. Это – Николай Рубцов. Он тоже – русский писатель. А еще я знаю его песню. Можно, я спою?
– Нет, нет, не надо, – запротестовала Олеся Леонидовна и хотела посадить Гошу на место, но тут опять вмешалась Нина Трофимовна: «Олеся Леонидовна, пусть споет. Это ведь хорошо, что ребята знают и других русских поэтов». И Гоша запел:
«Я буду долгоГнать велосипед.В глухих лугах его остановлю.Нарву цветов.И подарю букетТой девушке, которую люблю.»Гоша пел звонким, чистым голосом, пел вдохновенно, талантливо, а когда он закончил, гром аплодисментов взорвал тишину класса. Особенно усердно аплодировала Нина Трофимовна, отбивали ладоши все учителя вместе с директором школы Натальей Андреевной. Директриса вышла к столу. Она похвалила Олесю Леонидовну за подготовку детей к открытому уроку и обратилась к Гоше, который с невозмутимым видом уселся на свое место и отвернулся к окну:
– Не
– Гоша Жуков, – подсказала Олеся Леонидовна.
– Гоша Жуков, тебе надо серьезно заниматься вокалом. Талантливый голосок!
Олеся Леонидовна стояла раскрасневшаяся и счастливая. Она не ожидала такого окончания урока и такого успеха. Ребята с большим интересом повернулись к Гоше, который продолжал сидеть с отсутствующим взглядом, как будто его это вовсе не касалось.
Олеся Леонидовна часто выходила в коридор прямо на уроке. Ей кто-то постоянно звонил. Иногда ее долго не было, и дети начинали шуметь. Тогда Олеся Леонидовна открывала дверь, не отнимая телефона от уха, и громко кричала: «Я все слышу! Успокойтесь!» Заходила она в класс рассеянной, с красным злым лицом и начинала продолжать урок, срываясь на учеников. После уроков за ней приезжала большая черная машина, и Гоша наблюдал из окна, как Олеся Леонидовна бежала с крыльца, торопливо одеваясь на ходу, и ее длинные белые волосы развевались по ветру, как у Венеры на картине Боттичелли.
Наступил праздник 8 Марта. Все дети, как один, пришли в школу с букетами цветов и подарками: кто-то принес коробку конфет, кто-то – сувенир, кто-то – книгу, перевязанную бантом или нарядной тесьмой. Только Гоша пришел с пустыми руками и сидел за своей партой, опустив глаза. Олеся Леонидовна зашла в класс. Была она нарядная, красивая, с высокой прической и яркой заколкой в волосах, в красивом обтягивающем коротком платье и высоких модных сапогах – ботфортах. Дети сорвались со своих мест и бросились ей навстречу с подарками и цветами, образовав возле учительского стола пеструю толпу, похожую на яркую цветочную клумбу. Гоша незаметно выскользнул из класса. Он ушел домой, и никто этого даже не заметил. Прошло три дня после праздника. Прозвенел звонок на урок, и в двери класса вошел Гоша в сопровождении пожилого седого мужчины в сером пиджаке. Мальчик торжественно нес модель двухмачтового парусника, мастерски изготовленную из дерева, кусков парусины и тонкой лески. Парусник был – точная копия настоящего корабля с грот-мачтой, фок-мачтой, рубками, такелажем и со всеми остальными морскими принадлежностями. Мужчина смущенно представился: «Я – дедушка Гоши, Павел Михайлович. Гоша почти все сделал сам – я ему немного помогал. Он смастерил это для вас, Олеся Леонидовна. Очень хотел сделать вам подарок. Жаль, что мы немного опоздали. Надо бы к празднику…». Гоша протянул корабль своей учительнице и довольный прошел к своей парте. От Гошиного дедушки пахло застаревшим перегаром, хотя он был трезвым, тщательно выбритым и немного смущенным. Вид у него был нереспектабельный: дешевый помятый пиджак заворачивался сзади, джинсы старые, ботинки нечищеные. Олеся Леонидовна слегка поморщилась, сдержанно поблагодарила Гошиного дедушку и проводила за дверь. Гоша обвел своих одноклассников довольным взглядом и уткнулся в тетрадь. Ребята притихли. Некоторые с любопытством оглядывались на Гошу Жукова, некоторые тянули шеи, разглядывая парусник, стоящий на столе учительницы. Кое-кто выразил свое восхищение: «Ух ты! Круто!» Олеся Леонидовна открыла шкаф, положила туда корабль и начала урок. Сквозь стекло просматривались верхушки мачты, и Гоша с беспокойством посматривал в сторону шкафа. Прозвенел звонок с уроков. Парусник так и остался лежать в шкафу среди наглядных пособий по соседству с глобусом, картами и пыльными чучелами птиц.
Против Гоши Жукова сколотилась компания из самых дерзких пацанов в классе. Зимой Гоше часто доставалось от этой компании градом снежков и обидными прозвищами. Возглавлял эту враждебную коалицию Женька Бастрыкин – сынок известного в городе начальника Госавтоинспекции. На уроке физкультуры Гоше подставили подножку, и он упал, растянувшись на мате, когда выполнял прыжки в длину. Дружным хохотом поддержали хулигана одноклассники. Сначала Женька посмеялся над подарком, который Гоша принес для Олеси Леонидовны, назвав его «корытом с парусами», а потом и вовсе подкараулил Гошу со своей компанией, когда он возвращался домой, и устроил ему «карусели», перебрасывая его ранец от одного к другому по кругу. Гоша метался в кругу, пытаясь выхватить ранец из рук мальчишек, наконец это ему удалось, но ранец выскользнул из его рук, упал и из него вывалились книжки и фотография молодой красивой девушки с льняными волосами и нежной улыбкой.
«Ой, а это кто?» – поднял Женька выпавшее фото. Гоша бросился отбирать: «Отдай! Это моя мама!» Верзила-Женька, который был выше на целую голову Гоши, поднял фотографию над головой: Где твоя мама? Кто твоя мама? А я знаю: она уехала в Турцию работать проституткой!.. «Отдай! Это неправда! Моя мама балерина!» – истошно закричал Гоша и бросился с кулаками на обидчика. Завязалась драка. Драку разнимал школьный завхоз, который оказался поблизости. Гошу с разбитым носом завели в учительскую, остальные разбежались. Вызвали школьного врача, остановили носовое кровотечение. Вид у мальчика был жалкий: рубашка в крови и разорвана, под глазом – синяк. Позвонили Гошиному дедушке, он пришел. Из кабинета директора раздавался его громкий сердитый голос. Дедушка вышел злой, с красным лицом, хлопнул дверью, забрал внука, подхватил его ранец и куртку и, сердито ворча и грозя кому-то, потащил мальчика за руку к выходу. На другой день вызвали родителей Бастрыкина. После непродолжительной беседы из кабинета директора вышла мамаша Женьки в короткой норковой шубке и высоких сапогах. Вместе с ней вышла и Олеся Леонидовна в сопровождении директрисы. Все трое улыбались и оживленно о чем-то говорили. Неприятный инцидент замяли. Гоша Жуков неделю отсутствовал в школе. Затем пришел в сопровождении дедушки, притихший и осунувшийся. Все уроки он тихо просидел, а как только зазвенел звонок, молча собрал свой ранец и первым вышел из класса. Возле двери его уже поджидал дедушка, который стал постоянно встречать внука из школы.