Ронан-варвар
Шрифт:
Из-за двери послышался жуткий грохот, и крепкие дубовые доски заскрипели. Эльфы начали пробивать себе дорогу.
В роскошно обставленной комнате южного города шестеро элегантно одетых мужчин обсуждали развитие своей стратегии, когда торопливо вошел почтительный прислужник и вручил мужчине, сидевшему во главе стола, срочное донесение. Тот без выражения его прочел, а затем негромко откашлялся. Остальные мгновенно затихли.
– Джентльмены, – сказал мужчина. – Похоже, нам нанесли еще одно мелкое поражение. Вдохновленные Тусоной и событиями в Вельбуге, граждане Минас-Вельфера восстали. Судя по всему,
– Тогда почему бы нам не приказать Некросу остаться на востоке? – спросил один из остальной пятерки.
– Без него и его племени мятеж в Порт-Реде не сможет увенчаться успехом. В течение пяти дней он должен быть там. С востоком придется подождать.
– А что советует Антракс?
Последовала короткая пауза.
– Агенты информируют нас о том, что на данное время Антракс, гм, лишил нас своих услуг.
– Но без мага мы почти слепы! Такой силы больше ни у кого нет!
– Мы должны справиться. Наши планы уже составлены.
– А что, если Альбран нас подведет?
– Не подведет. Черный воин в ловушке. Через считанные минуты он будет мертв.
Ронан расхаживал по кухне, в поисках некой вдохновляющей идеи осматривая все подряд. Тарл тоже ему помогал, пока не нашел бутылку шампанского «Бальроже», после чего стал помогать самому себе. Эльфы за дверью удвоили усилия. Древесина разлеталась в щепки и, судя по всему, должны была вот-вот податься.
Тут Ронан заметил в одной стене люк, расположенный на уровне пола и спрятанный за рядом мусорных бачков. Растолкав их по сторонам, он открыл люк. За ним оказался каменный желоб, который исчезал в темноте. Снизу вверх тянулся холодный воздух, и Ронан сумел расслышать шум бегущей воды.
– Тарл! – позвал он. – Вот, смотри! Должно быть, это мусоропровод. Думаю, он идет прямо до реки Имар.
– Что толку от мусоропровода? Да и бутылка еще не кончилась.
– Это путь наружу.
Тарл покачал головой.
– Извини, – заупрямился он, – но ты меня туда не затащишь. Мне там конец придет.
Ронан пригнулся, когда сквозь дырку в дубовой двери просвистела стрела.
– Это же просто спускной желоб, – сказал он. – Возможно, он темный, но бояться там нечего.
– А я и не боюсь! Послушай, ты разговариваешь с человеком, который на Вельбугской летней ярмарке по Суислайду спускался, и пошел спуститься еще. Это семечки!
– Тогда в чем проблема? – спросил Ронан.
Тарл как будто немного застыдился.
– Я плавать не умею, – пробормотал он.
Глаза Ронана, пометавшись по кухне, остановились на ближайшей к ним бочке.
– Сюда! – рявкнул он и подтащил Тарла за руку. Тарл, похоже, собрался было запротестовать, но когда Ронан снял крышку, он заглянул внутрь бочки и с довольным видом кивнул.
– Годится, – сказал он и с бутылкой в руке залез в бочку. Ронан сунул туда же эльфийские карты, затем висевшей на стене среди прочей кухонной утвари киянкой надежно приколотил крышку, после чего подкатил бочку к желобу.
Едва он это сделал, как дверь с жутким грохотом рухнула, и несколько вооруженных эльфийских солдат кубарем на нее повалились. Ронан толкнул бочку. Она мигом исчезла во тьме, и он с победным воплем отважно бросился следом.
СТРАНА ГНОМОВ
Утверждают, будто впервые гномы пришли в Западные
Старший брат. Тромбин, обустроился в Высоких горах, а потому был прозван Горным удаком. Средний брат, Реннин, выбрал своим владением берега великой реки, а потому приверженцы прозвали его Речным удаком. Младшего брата звали Ацетилхолин. Он обустроился на берегах Западного моря, а потому его прозвали Береговым удаком…
Дур-Имар изначально был построен людьми, однако по причине особого местоположения сделался в значительной мере космополитичным. За многие годы гномы переселились туда с гор, что высились к западу от города, как и эльфы из Леса Снов к востоку, и теперь три расы уже так долго жили в мире и согласии, что большинство их представителей считало себя не гномами, эльфами или людьми, а просто гражданами Дур-Имара.
Город возвышался на острове, в том месте, где река Имар расширялась и замедляла свой ход, и много народу находило себе пропитание, рыбача в ее глубоких, изобильных водах. Другие каждый день переправлялись на берег, обрабатывая плодородные земельные участки, что рядами тянулись вдоль реки, а еще кто-то проезжал милю-другую к множеству виноградников у подножия гор.
Во второй половине дня компания рыбаков чинила свои сети на берегу острова под серыми каменными стенами города. Рыбаки увлеченно беседовали, когда один из них вдруг удивленно ткнул пальцем в сторону реки и крикнул.
Из воды выползал человек. Здоровенный, мускулистый мужчина с черной кожей и длинными темными косичками, что свисали по его плечам точно змеи-утопленницы. Он жадно хватал ртом воздух и казался почти на после днем издыхании. Однако рыбаки донельзя удивились вовсе не ему, а бочке, к которой он буквально прилип. Ибо она сама собой пела.
Самый высокий из рыбаков, хранясь от дурного глаза, начертал в воздухе какой-то знак.
– Она наверняка заколдована! – воскликнул один из рыбаков. – Поющая бочка! Кто и когда о таком слышал?
– Мой дедушка не раз о подобных чудесах рассказывал, – отозвался один из его друзей. – Разве ты не слышал про Болтающий валун Эфельбар, который подшучивал над прохожими и читал стихи задом-наперед?
Он умолк, зато бочка все громче расходилась. Жутко фальшивя, она горланила частушку про эльфийскую девку по имени Телла, которая круглые сутки хотела. В полном изнурении здоровенный мужчина выпрямился и подтащил бочку к берегу. Затем он повернулся и позвал рыбаков.
– Я Ронан, – назвался он. – Пожалуйста, помогите! Боюсь, с моим другом что-то случилось.
Почти все рыбаки отвернулись, прикидываясь, что не услышали. Чуть было не утопший воин, который заявлял, что приходится другом говорящей бочке, не входил в число тех, с кем им хотелось бы иметь дело. Но один из них, эльф по имени Бьюэль, все же встал и подошел к самой водной кромке, где Ронан тщетно пытался голыми руками откупорить бочку.
– Позвольте мне, – сказал Бьюэль. Сняв с ремня нож, он вставил его в щель между крышкой и бортом и надавил. Раздался скрип, и крышка отскочила. Насквозь промокшая и заляпанная чем-то красным фигура медленно выросла из бочки и с дурацкой улыбкой на физиономии туманным взором обвела окрестности. К груди фигура прижимала какие-то мокрые пергаменты.