Ропот бездны
Шрифт:
– Энки? Друг мой, не ожидал тебя встретить.
– Как и я тебя.
– Здесь нет лишних глаз. В городе следят за каждым моим шагом. Узнай они, что я владею оружием… – Шархи усмехнулся. – Великие упаси! Этот мой небольшой секрет не раз и не два выручал меня во время странствий. Никогда не знаешь, где тебя поджидает вражеский клинок. Пока я в городе, то тренируюсь тайком. А ты скверно выглядишь, друг мой. Неприятности?..
Энки пожал плечами. Ашу свидетели: его беды – только его.
– Ладно, я знаю, что тебе поможет. Повезло тебе: я припрятал запасное.
Энки не поймал, но успел увернуться: копье упало в шаге от него, звонко ударившись о камень, покрывавший землю. Молодой жрец в растерянности переводил взгляд с оружия на Шархи.
– Ты разума лишился?
– Оно учебное.
– Дело не в этом. Жрецы не владеют оружием.
– Высокородные тоже. Но это и не оружие, правда? Просто деревяшка, а лезвия не заточены.
– И все же…
– Брось, друг мой. Разве тебе не любопытно?
Энки больше интересовало целительство, нежели военное искусство, но как удержаться и не попробовать? Когда еще ему выпадет шанс? Это ведь и впрямь не настоящее оружие.
Пальцы Энки сомкнулись на древке – гладком и тяжелом. Длинные наконечники не были заточены, но сверкали в свете солнца – их блеск слепил и зачаровывал.
– Мальчишкой я видел, как тренируются воины моей семьи, и страшно им завидовал, – признался Шархи, взвешивая в руке «не оружие».
Он легко ударил древком по незаточенному лезвию копья Энки. По руке жреца прошла неприятная вибрация.
– Видишь? Просто игра. Я покажу тебе несколько приемов забавы ради.
«Техника – основа мастерства», – так сказал Шархи, и Энки не мог не согласиться. Он неловко повторял движения, призванные разоружить противника или защититься от удара, и пытался сохранять равновесие, когда высокородный немного усиливал напор. Все лишние мысли исчезли из головы. Жрец вошел в увлекший его ритм. Пот стекал по спине, руки ныли, но силы будто возвращались к нему. Он нападал и нападал – неуклюже и поспешно, не встречая сопротивления. Перед глазами мелькали лица. Перед собой он видел не Шархи, а хранителя, посмевшего ослепить девочку. Его сменил Лугаль, а потом и высокородная, приказавшая воину лишить себя жизни.
Шархи немного ускорил темп, нанося ответные выпады, и Энки, не успев блокировать нападение, не уберег плечо. Руку тут же скрутила огненная волна, а потом она онемела. Копье выпало из непослушных пальцев.
– Прошу прощения, друг мой. – Шархи опустил оружие. – Иногда я увлекаюсь. Закончим на сегодня.
Энки мотнул головой. Сжал и разжал кулак – чувствительность возвращалась. А эта боль была другой! Боль из мира людей. Она не выжигала из него душу, а помогала забыться.
– Нет. Попробуем еще.
Шархи был только рад согласиться.
Солнце коснулось горизонта, когда они отложили копья в сторону. Ни разу Энки не смог достать Шархи, но он на это и не надеялся. Хватало того, что за грохотом собственного сердца он больше ничего не различал. Попрощавшись с высокородным, Энки вернулся в Малый дворец.
Сатеша встретила его у входной двери. Увидев молодого жреца, она устремилась навстречу.
– Достопочтенный
Она редко осмеливалась задавать вопросы, но сегодня беспокойство одержало верх над приличиями. «Должно быть, ее поразил мой взмыленный вид», – решил Энки.
– Все в порядке, Сатеша. Прикажи подавать ужин.
Та с улыбкой выполнила приказ – она всегда радовалась, когда к воспитаннику возвращался аппетит.
На самом деле есть Энки не хотелось, но ради спокойствия женщины он был готов подкрепиться сыром и фруктами.
Слуги подали ужин в малой зале. Энки попросил Сатешу остаться, и та заняла свое место поодаль от стола. Пока жрец надевал на пальцы царо и присматривался к еде на золотых подносах, Сатеша бросала на него встревоженные взгляды. Похоже, она едва смогла дождаться, когда прочие слуги покинут зал. Одна нерасторопная девушка замешкалась, чуть не выронив кувшин с вином, и Сатеша прогнала ее.
Осторожно подняв расписной сосуд, Сатеша сама наполнила кубок Энки.
– Вы… вы ведь не с Шархи были? – едва слышно поинтересовалась она.
– Почему ты спрашиваешь?
Сатеша нервно сложила руки на животе и склонила голову еще ниже – колокольчики в волосах тихо звякнули.
– Вас искал верховный жрец, достопочтенный господин, – сказала она и облизала губы. – Вас… вас никто не смог найти, и… я… я не смею указывать вам, но прошу: если увидите Шархи – гоните его прочь.
Энки нахмурился. В скомканной речи Сатеши не было никакого смысла: она перескакивала с одной темы на другую, будто не знала, как подступиться к той, что ее тревожит.
– Что-то случилось, Сатеша? Ты же знаешь, что можешь говорить со мной открыто.
Он неустанно повторял ей это, но высокородная редко прислушивалась.
– В городе сегодня беспокойно. Убили высокородную девушку из семьи Нэнто. С ней… – Сатеша с трудом сглотнула. – С ней жестоко расправились. Ее брат обвиняет Орсия из семьи Видарти – на месте убийства нашли золотую побрякушку, с которой Орсий никогда не расставался. Игральную кость, кажется. Орсий говорит, что недавно ее украли, и я ему верю. Думаю, его оклеветали. И все это дело рук Шархи. Он и Орсий ненавидели друг друга.
– Сатеша, твои обвинения…
Энки развел руками. Он и не предполагал, что неприязнь Сатеши может вспыхнуть так ярко, что затуманит разум.
– Знаю, у меня нет доказательств, – прошептала она. – Шархи – мастер интриг, за эти качества отец хочет видеть его своим наследником. Но Шархи… полон ненависти к собственному народу, ко всем нам. Это уродливое чувство привила ему мать-рабыня. – Сатеша прерывисто вздохнула, пытаясь успокоиться. – В книге Пути сказано, что, пока соблюдается миропорядок, созданный Великими Спящими, будет существовать наш мир. Когда порядок падет, все невзгоды мира обрушатся на наши головы. Рев бедствий пробудит Ашу, и они покарают нас. Есть люди, несущие хаос. Шархи – один из них. Теперь он вьется вокруг вас, сплетая очередную паутину. Умоляю вас, достопочтенный господин, будьте осторожнее!