Росомаха
Шрифт:
Встав по-утру и потянувшись, чтобы размять застывшие за ночь мышцы, я увидел далеко впереди размытую фигуру с гребнем на спине.
Вглядевшись в неё посильнее, я с ужасом разглядел Грааха — магического зверя живущего в степи, с которым уже имел сомнительную честь встретиться и даже остаться в живых.
Он неспешно ковылял в нашу сторону, но не доходя до нас, примерно на полпути, вдруг свернул в сторону и внезапно исчез, спустившись либо в овраг или нору — отсюда видно не было.
Испугавшись, я растолкал гризли и подхватив его под лапы, потащил, что было
Быстрый рывок, дался нам нелегко и уже, через 100 метров, мы выдохлись и дальше снова брели еле — еле, только теперь, я ещё и оглядывался с тревогой по сторонам, отовсюду ожидая опасность и морально уже свыкшись с нею.
Ко всему привыкаешь, и даже к осознанию того, что можешь погибнуть в любую минуту, но бросать своего раненого спутника я не хотел. Во-первых — это было неправильно, во-вторых, я боялся остаться один, да и череда предательств, возбуждало неприятие происходящего и желание сделать назло большинству, даже если об этом никто и никогда не узнает.
Всё-таки лучше умереть, как человек, чем сдохнуть, как бессовестное животное, так что выбор был, но небогатый. Так размышляя об этом, я тащился дальше придерживая гризли и помогая ему идти дальше.
Так мы и шли, еле передвигаясь и постоянно останавливаясь на привал, пока после полудня я не услышал звуки боя, которые долетали до нас, вместе с порывами сильного ветра.
Бой шёл в стороне и впереди нас и медленно придвигался к нам. Сражающихся было скорее всего немного, но их яростные крики были слышны издалека.
Мы залегли в траву от греха подальше и осторожно приподнявшись над пожухшей травой, я стал вглядываться вперёд, пока через десяток минут не увидел, кто с кем дерётся и не удивившись особо увиденному, стал лихорадочно размышлять, что же нам делать дальше.
Шансов у нас не было, тащиться вперёд бессмысленно, возвращаться назад — не дойдём; принимать бой — самоубийственно. Гризли даже топор свой не взял — поднять его он был не в состоянии. У меня была и сабля, и копьё, и щит и даже лук с маленьким метательным топориком, но я был один и тридцать пятый уровень, несмотря на владение навыком боевой магии, не давал мне возможность стать эпическим воином и класть врагов, как комбайн пшеницу — тысячами. Но что-то делать, то надо было!
Глава 19 Последний бой
Мысли скакали в голове непрерывным хороводом, прыгая в разные стороны и кружась в калейдоскопе вариаций. Не в силах выдержать их хаотичный бег, он выглянул ещё раз, и картина боя приблизилась к нему, раскрываясь во всей своей полноте.
Впереди, медленно отступая в их сторону, сражались оба ушедших от них зверолюда: — и рептилоид и «обезьяна». На них с разных сторон наседала целая куча волколаков, которые то ли шли на подмогу к основному отряду, то ли были остатками, этого самого отряда и имели значительно ниже уровень — отчего, никак не могли добить двух высокоуровневых игроков.
Соотношение же сражающихся с обеих сторон было: — один к десяти. Бой был в самом разгаре, рептилоид
Бой несколько затянулся, с обеих сторон были потери. Зверолюды уже получили несколько ранений, а волколаки пару бойцов убитыми и троих-четверых — ранеными. До них оставалось уже метров двести, когда из травы, не слушая меня, внезапно поднялся гризли и дико заревев, пошёл им навстречу.
Я, кинулся вслед за ним и успев сунуть в огромную лапу трофейный ятаган, остановился, чтобы задействовать свой навык призыва. Над степью опять поплыл дикий заунывный вой с хохотом филина.
Бафф ощутимо подстегнул всех троих, и гризли получив заряд бодрости, резко сократил расстояния с врагами и очертя голову ринулся в схватку. Он хотел погибнуть в бою, и я его понимал.
Я, не успел узнать, откуда он и кем был в своём мире, знал я, только одно — он был настоящим бойцом и желал погибнуть в гуще сражения. Все трое бросились в схватку и волколаки приняли ближний бой.
Завертелась мясорубка и тут, почти добежав до них, я увидел вдалеке металлический блеск, несвойственный для безлюдной степи, — и это мне очень не понравилось.
Здесь нечему было блестеть, значит, к волколакам спешила помощь. Не думаю, что это спешил нам на выручку Е,Сок. Добежав, я тоже вступил в бой.
Нагината со свистом раскрутилась и ударила в спину замешкавшегося врага, разрубив его до половины. Встряхнув оружие, я высвободил его и нанёс проникающий удар в живот следующему и отскочил назад, пропустив удар хопешем мимо себя.
Гризли рубился ятаганом, как бешеный, из его пасти текла пена, брызгая во все стороны, а глаза налились кровью и загорелись диким огнём, полыхая изнутри.
Впервые я видел, как зверолюд, стремительно терял свою человеческую сущность и становился «одержимым».
Его сабля летала с нечеловеческой скоростью, круша черепа, вскрывая грудины, отрубая лапы и хвосты волколаков. С двух сторон его поддерживали рептилоид с копьём и «обезьяна» с двуручником, размахивая им, как буловой.
Поняв, что они проигрывают, волколаки раздались в стороны, и вперёд выступил маг. Был он относительно невысоким, (по сравнению с другими), — жилист и худощав. Его морду покрывали разноцветные татуировки, а на груди болтался, целый иконостас из суставов пальцев, отрубленных от лап зверолюдов.
В правой лапе он держал небольшой посох с изящно вырезанной мордой волколака, в которую были вставлены разные камни. В глаза — жёлтые, в нос огромный антрацитово-чёрный, а в пасть прозрачно-белые — изображавшие клыки, к тому же был покрыт слоем магического минерала, отчего я, ясно видел его синюю ауру, которым он полыхал сверху донизу.
Выставив перед собой посох, он без всякого пафоса и ненужной патетики, что-то прорычал и поднявшейся ветер, ударил в грудь гризли, почти отшвырнув его назад. Перекинув свой панцирный щит, со спины и просунув в петли левую лапу, я бросился на защиту гризли.