Роуз Коффин
Шрифт:
Паникуя, она не заметила, как начала хныкать. Её руки прижались к груди, ладони стиснулись под подбородком, пальцы задрожали. Снова этот звук. Вглядевшись в чащу, девочка уловила движение.
– Что же это? – её голова закружилась от увиденного, кровь застыла в жилах. – С-Сэлли Энн?
Вокруг неё зашевелились деревья. Виной тому был не ветер. Ветра не было. Ветки не двигались, листья не шуршали. Деревья поднялись из земли и ползли к ней на своих корнях. Лес ожил.
«Это ошибка, – подумала она. – Выдумка. Ты постоянно что-то выдумываешь. А теперь прекрати.
Она поспешила прочь по тропинке, оставляя позади и те звуки, и то, что там скрывалось.
Наконец она увидела перед собой небольшой просвет и цветные пятна, выделяющиеся в зелени. Это была Сэлли Энн со своими подругами. Они сидели на стволах упавших деревьев, смеялись и играли в телефоны.
Одна из подруг заметила её, стоящую и наблюдавшую за ними. Она тронула Сэлли Энн локтем.
– Ты вовремя, – сказала Энн, вставая.
Роуз растерялась. Видимо, она бродила по лесу всего десять, ну может, пятнадцать минут.
– Ну, Розанчик, не трать наше время. Ты собираешься петь или нет?
Воодушевившись возможностями новой жизни, она совсем позабыла, что ей и правда нужно было что-то спеть. Спеть кому-то. Вот уже три года такого не случалось. Что, если её брат врал насчёт того, как красив её голос? Что, если это было лишь частью той заботы, которой он обещал её всегда окружать? Эти мысли неожиданно врезались в Роуз со скоростью летящего поезда.
– Да. Точно. Разумеется.
Из-за неуверенности она ощутила слабость. Её голос был едва слышен.
– Итак, приступим.
Сэлли Энн с подругами сделали шаг назад. Роуз переступила с ноги на ногу. Её тело обмякло, дыхание давалось с трудом. Лицо вспыхнуло в считаные секунды, сердце заколотилось.
Она запела первое, что пришло ей на ум, – «Зиму» Тори Амос.
Сэлли Энн и остальные недоумённо переглянулись, пожали плечами и ухмыльнулись.
Это была любимая песня отца Роуз. Она вспомнила, как он заботился о ней, как он рассказывал ей об этой песне. С тех пор прошла целая вечность. Теперь, бывало, она не видела его по несколько дней. Когда-то отец научил Гиацинта играть эту песню на фортепиано, и, когда дети оставались одни, брат учил её петь. Он перебирал клавиши, кивая в такт. Никогда больше Гиацинт не улыбался так, как когда Роуз пела. Втайне от всех в те моменты она воображала себя Тори.
Стряхнув с рук дрожь, Роуз сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Она приказала себе не открывать их до тех пор, пока не споёт последние строчки.
«Пой так, будто Гиацинт рядом. Пой, будто он слышит». Для Роуз эта песня всегда была о нём.
В тот же миг её голос раскрылся, а строчки запорхали по нотам.
– Снег может подожда-ать, я позабыл варежки взя-ать.
Роуз услышала хихиканье. На секунду она распахнула глаза. Она увидела девушек, пялящихся на неё с улыбками до ушей. В руках они держали телефоны – они записывали каждую секунду. Испугавшись, она закрыла глаза и продолжила петь. Её голос дрожал и преломлялся, как будто долгое время был заперт, но теперь с каждой нотой обретал силу.
Через
Роуз вздрогнула от обиды, её глаза наполнились слезами. Боль вернулась. «Как ты могла быть настолько глупой?» – подумала она. На неё внезапно навалилась тяжесть, кости налились свинцом, по венам потекла плавленая сталь.
– Это всё… было ложью. – Голос вырывался из неё тонким тихим ручьём. – Целиком и полностью.
Сэлли Энн выпрямилась, вытерла слёзы и приблизилась к Роуз, ввинчивая левую ногу в землю, словно туша сигарету.
– Я – солистка этой группы, Розанчик. Ты действительно поверила, что мы тебя примем? Да мы бы даже гитары носить тебе не дали! Но когда мы сегодня услышали тебя в туалете – боги! – мы должны были это заснять.
Роуз застыла деревом. Сэлли Энн закружила вокруг неё, как дровосек, подыскивающий нужное место сруба. Что она могла с этим поделать? Сэлли Энн была больше, крепче, за её спиной была целая орава подруг. У Роуз не было ничего.
Они продолжали окружать её, наводя на неё камеры телефонов, гогоча и обзываясь. Впервые Роуз порадовалась тому, что у её родителей не было денег на ремонт компьютера или покупку телефона – по крайней мере она не сможет прочесть комментарии.
Сэлли Энн сложила руки на груди и склонила голову набок:
– Знаешь, почему твой брат никогда не очнётся? Почему он на самом деле в коме? Потому что он не хочет видеть, какая ты неудачница!
Как в замедленной съёмке, Роуз ощутила слёзы, стекающие по её щекам. Каждой клеточкой она ненавидела то, что Энн это видит.
– Приблизьте! – закричала Сэлли Энн. – Снимайте её слёзы! Снимайте её пунцовое лицо! Мы распространим это повсюду! Ну ты и лузерша!
Пока они её окружали, Роуз, опустошённая, легла на землю и свернулась калачиком. Она уже не знала, как подняться, так что просто закрыла лицо руками и дала волю слезам. Девочка чувствовала, как её засыпают землёй, мешают её волосы с мусором и листьями, размазывают грязь по джинсам, придавая ей такой вид, будто она попала в аварию. Шутки и смех наслаивались поверх этого. Роуз ощущала себя раздавленной.
Когда они ушли, Роуз, помятая, грязная, в страхе перед завтрашними насмешками, перевернулась и всмотрелась в лесную чащу. Шепча прямо ей на ухо, деревья издавали необычные протяжные звуки. Кто знал, было это угрозой или колыбельной. Кто знал?
Глава вторая
Побег в лес
Дома было темно, тесно и тихо, прямо как в ней самой.
Забравшись в кровать, Роуз закрыла глаза и подумала о чувствах, что посетили её в лесу. На секунду ей показалось, что там кроется решение всех её проблем, что это даже лучше возможной дружбы с Сэлли Энн. Более того, казалось, в лесу её ожидает само её предназначение.