Ровно год
Шрифт:
— В общем, надеюсь, тебе понравится, — продолжает Лео. — Если нет, так и скажи, я нисколечко не обижусь. (Само собой, она страшно обидится, но сейчас ей некогда об этом волноваться.)
— Уверена, я буду просто в восторге, — заверяет Стефани.
Лео набирает полную грудь воздуха и вытаскивает подарок из сумки.
— Завернула в бумагу, чтобы не поцарапать, — говорит она.
Стефани осторожно разворачивает тонкую папиросную бумагу и видит фото в рамке, то самое, которое сделал, напечатал и в канун Рождества подарил Лео Ист, — то, которое
Глаза Стефани мгновенно увлажняются.
— Снято в этот день, ну то есть в этот день год назад, — поспешно объясняет Лео. — Снимал Ист. Он подарил фотографию мне, но я подумала, лучше пускай будет здесь, чем в моей комнате.
На фото сияет ослепительной улыбкой Нина.
— Потрясающе, — выдыхает Стефани и тянется снова обнять Лео. — Правда. У Иста настоящий талант. Только посмотри! — Лео молча кивает, глядя, как Стефани ставит фотографию на полку рядом с набивным слоником в балетной пачке. — Идеально, — бормочет Стефани.
Лео развлекает младенца, пока отец принимает душ, а Стефани одевается. «Развлечение» заключается в том, что Лео закрывает глаза ладонями и потом их открывает, а малышка с укором смотрит на нее, словно говоря: «Ты меня совсем за дурочку считаешь?»
— Послушай, — сдается Лео, — если бы решала я, мы бы с тобой просто смотрели «Нетфликс», но от телевизора дети глупеют. Не я тут устанавливаю правила, — прибавляет она, когда малышка подозрительно прищуривается. Лео даже рада ее скептическому настрою: самый подходящий способ отдать дань уважения Нине.
Наконец все собрались, и отец грузит велосипед Лео в багажник своего авто, чтобы отвезти ее домой.
— Езжайте, я буду следом, — говорит Стефани. — Только сперва накормлю зверя.
В гараже отец кидает Лео автомобильный брелок.
— Соображай быстрей, — говорит он, и Лео быстро соображает. — Кто у нас сегодня за рулем?
После смерти Нины Лео ни разу не водила машину, и брелок оттягивает ей ладонь.
— Ты же знаешь, я езжу медленно, — говорит она.
— Ничего страшного.
— Ты сам говорил, что я еле тащусь. Вожу как пенсионерка.
Отец пожимает плечами:
— У нас в запасе час, расстояние — две мили. Успеем.
Лео смотрит на авто, затем переводит взгляд на брелок.
— Ладно, — соглашается она, садится в водительское кресло, берется за рулевое колесо. Оно гладкое, совсем не такое, как в машине Иста, думает Лео и спрашивает себя, откуда ей это известно.
Отец занимает место переднего пассажира.
— Готова?
— Всегда готова.
— Отлично. — Он улыбается. — Только на клаксон не жми.
Лео тоже не сдерживает улыбки. Отец пристегивается ремнем безопасности. Этот звук, жесткий металлический щелчок! Лео ежится, улыбка сползает с лица.
На поминках Лео мутит. Пришли все: парень Нины, Ист, и его отец — оба в строгих рубашках, оба печальные; подруга Лео, Мэдисон, с родителями; Кай, Эйдан и Дилан, на котором так и виснет его подружка Софи; тетя Келли и дядя Дэвид с целым выводком отпрысков —
Ист бросает на нее вопросительный взгляд с противоположного конца двора и показывает поднятые вверх большие пальцы, но Лео отводит глаза и делает вид, будто занята. Она пока не готова посмотреть на него.
Мама и отец выходят вперед и благодарят всех собравшихся. Лео не видела их вместе с той ночи, когда случилась трагедия, и от этого ею овладевает странная опустошенность.
— Мы также хотим поблагодарить всех, кто поддерживал нас на протяжении этого года, — срывающимся голосом продолжает отец. — И, конечно, Стефани, моя жена, и Элеонора — Лео — тоже ко мне присоединяются.
Лео беззвучно стонет, чувствуя, как головы всех подруг точно по команде поворачиваются в ее сторону.
— Элеонора? — одними губами произносит Мэдисон и хихикает, прикрыв рот ладошкой.
Нет, Лео определенно поговорит с отцом.
Они высаживают розовый куст в землю, и все аплодируют, что кажется одновременно и нелепым, и естественным. Далее следуют напитки и угощение, слезы и объятья, улыбки и смех. Ист делает несколько снимков на свою чудо-камеру. Лео почти все время общается с подругами. На закате тревога в ее душе начинает пульсировать, будто сердечный ритм, и не отпускает даже тогда, когда Лео, немного понянчив сестренку, подходит к маме и они вместе едят овощи, макая их в соус.
— Ты в порядке? — спрашивает мама.
— В полном, — отвечает Лео.
Она идет наверх, опирается руками на холодную столешницу в ванной и дышит. Минул год, а горе до сих пор накатывает волнами, то приближая, то отдаляя память о Нине. А казалось бы, к этому времени Лео должна увереннее чувствовать себя в этих водах.
Подняв глаза на зеркало, она видит лицо Нины. Ждет, пока снова увидит в отражении себя, и спускается обратно во двор.
Уже почти темно, когда большая часть гостей расходится. Мэдисон напоследок крепко прижимает Лео к груди, и Лео терпеливо замирает.
— Завтра напишу, — говорит Мэдисон, уткнувшись ей в плечо. — Приготовься к шквалу эмодзи.
Лео так же крепко обнимает ее в ответ.
— Всегда готова.
Опускается ночь. Во дворе остались только Ист с отцом и кое-кто из соседей. Стефани и отцу Лео нужно ехать домой, укладывать ребенка. На прощание Лео целует нежный рыжеватый пушок на лбу сестры.
— До встречи, енотик, — шепчет она.
В ответ малышка срыгивает.
Отец Иста разговаривает с мамой Лео. Ист сидит на скамейке в лесопарковой зоне сразу за забором, смутный силуэт на фоне темно-лилового неба. Лео нашаривает ступнями туфли, делает глубокий вдох и выскальзывает за ворота.