Роза огня
Шрифт:
«И что, по его мнению, я читала? Вальтера Скотта? Какой-нибудь мерзкий грошовый роман? Романтическую любовную историю?» Грозовой перевал «, может быть?»
Скорее всего так и было. Вспомнив, какое у него было лицо, когда он попытался читать книгу, Роза хихикнула, закрывшись затянутой в перчатку рукой.
«Когда он увидел греческие буквы — о Боже! Пожалуй, я не видела никого настолько изумленного с тех пор, как профессор Смит обнаружил, что я способна читать Кретьена де Труа в оригинале не хуже остальных его студентов».
Впрочем, у Розы и раньше уже мелькала
«Ведь не такая уж большая разница между тем, чтобы отправиться домоправительницей к неизвестному хозяину, и тем, чтобы ехать в незнакомый город гувернанткой. Чтение книг Бронте могло бы подготовить меня к встрече с Ясоном Камероном».
Мысли перескакивали со встреченного в поезде волокиты к будущему нанимателю. Оба — мужчины, оба — совершенно загадочные. Ни один не поддавался попыткам проанализировать их поведение. У Розы просто не хватало данных, чтобы наколоть этих бабочек на булавку и рассмотреть в ярком свете разума.
Она бросила свои попытки и читала до тех пор, пока не сгустились сумерки. В каждом вагоне к потолку подвешивались керосиновые лампы, но они давали слишком мало света и к тому же раскачивались; тени скользили по странице, глаза болели от напряжения. Роза отложила книгу и съежилась в углу. Эта последняя часть пути — от Лос-Анджелеса до Сан-Франциско, — начавшись на рассвете, должна завершиться лишь поздно ночью. Возможно, силы ее были на исходе; может быть, ее мучило сознание того, что путешествие вот-вот закончится, она встретит своего нанимателя и узнает, много ли правды было в его обещаниях. Скорее всего и то, и другое — так или иначе, но на Розу навалилась свинцовая тяжесть депрессии.
Она ждала конца пути с ужасом — и жаждала его. Мили и часы скользили мимо, все пассажиры давно уснули, а Роза все смотрела на свое отражение в окне: призрачное лицо с темными провалами вместо глаз из-за черной одежды, казалось, висело в воздухе, лишенное тела.
«Я — бездомный блуждающий призрак и таким останусь навсегда… Я стану привидением в поместье Ясона Камерона задолго до того, как на самом деле умру».
На кого он будет похож, Ясон Камерон? Чего ей ожидать от своего нанимателя? Достойного положения, уважения к ее знаниям, как обещает его письмо? Или, как в романе Бронте, нищеты духа и отчаяния?
Окажется ли она в крошечной каморке на чердаке, придется ли ей ухаживать за отвратительными избалованными детьми? Останется ли обещанная плата всего лишь обещанием и она попадет в западню и станет рабыней в чужом городе, где никого не знает? Ждет ли ее заключение в мрачном доме, нарушаемое лишь редкими выездами вместе с детьми?
А может быть, Ясон Камерон все же сдержит слово? Опыт последнего времени научил Розу не ожидать от других людей ничего, кроме вероломства.
Она продолжала смотреть на свое отражение, задавая ему безмолвные вопросы. И почему только она согласилась?
Отражение так же безмолвно смотрело на нее — ответа оно не знало.
Печальные мысли прервал визг тормозов. Поезд замедлял ход — но почему?
Конечно,
Наконец поезд остановился. В странной тишине пыхтел паровоз, вдалеке раздавался вой. Волк? Или просто собака на ферме? Роза выпрямилась и выглянула в окно, но так ничего и не увидела. Где они? И почему остановились?
«Может быть, на путях завал?»
Если так, путешествие продлится еще много часов, придется ждать, пока расчистят пути, а то и обходить препятствие пешком и снова ждать, пока багаж перегрузят в поезд, высланный навстречу. Такое случалось уже дважды — оба раза в горах, когда оползни заваливали рельсы грязью и камнями. Эти происшествия удлинили дорогу на несколько дней, поскольку нелегко было сообщить о препятствии и о необходимости прислать другой поезд.
Когда Роза увидела входящего в вагон кондуктора, она уверилась, что сейчас он объявит пассажирам именно о таком несчастье. Однако кондуктор не побеспокоил спящих пассажиров, а направился прямо к ней.
— Мисс Розалинда, поезд остановился специально для вас, — сказал он, увидев, что Роза не спит. — Мы уже сгрузили ваш сундук и баул. Как только вы соберете саквояж, мы тут же отправим вас дальше.
— Отправите дальше? — непонимающе переспросила Роза, когда кондуктор взял ее саквояж и протянул руку, чтобы помочь ей подняться со скамьи.
— Конечно, — ответил он небрежно, словно ничуть не удивленный происходящим. — Разве мистер Камерон не сообщил вам, что посылает своих служащих встретить вас на разъезде Пасифика?
— Да… Да, сообщил, — пробормотала Роза, следуя за кондуктором к лесенке в конце вагона.
«Здесь же нет станции! Кто такой Ясон Камерон, если он может останавливать поезда где ему угодно, чтобы ссадить единственного пассажира?»
Кондуктор помог Розе спуститься, и, спрыгивая на землю, она подхватила одной рукой юбку. Только теперь она заметила экипаж, ожидающий на рельсах, отходящих от основного пути.
Тьму рассекали лучи света от фонарей, подвешенных сзади этого странного средства передвижения, и от прожекторов обоих локомотивов. Воздух был холодным и влажным, и Роза поежилась. Звезды у нее над головой были не такими огромными и яркими, какими казались в пустыне, но все равно производили гораздо более сильное впечатление, чем слабые искорки, которые можно было разглядеть с городских улиц. Ничего не было слышно, кроме пыхтения паровозов, крика ночной птицы и кваканья лягушек. От странного экипажа приближались двое мужчин с фонарями и ручной тележкой, колеса которой громко скрежетали по гравию насыпи. Навстречу им двинулись носильщики из багажного вагона — они несли сундук и баул Розы. Один из вновь прибывших почтительно снял кепи и подошел к девушке.