Роза Винтерфелла

CoutureWriting

Роды были тяжелые; они длились часы, и Маргери была уверена, что ее разорвет на части, но Робб все не оставлял ее. Она держала его за руку так сильно, что, должно быть, могла бы сломать ее, но он бормотал ей слова утешения и извинения и настаивал, что она сможет сделать это.

Когда она наконец разродилась, то ее заполнило облегчение, а затем — ледяной ужас. Почему он не кричит? Она напрягла все свои силы, чтобы сесть, и почувствовала на кровати под собой влагу. Коснувшись ее рукой, Маргери обнаружила свои пальцы в густой крови.

Раздался

отчаянный крик ребенка, и она с облегчением осела обратно в постель; в глазах у нее сделалось туманно. Она улыбнулась, слыша крики своего младенца. Замаячило лицо мейстера Лювина; он сжимал в руках запеленатый сверток. Маргери потянулась, чтобы взять у него ребенка, но он отстранился и отдал его Роббу, и тотчас же радость на лице мейстера сменилась обеспокоенностью.

— Мой ребенок! — воскликнула она. Она попыталась встать с постели, но ноги не слушались ее.

— Она потеряла слишком много крови, — сказал мейстер Лювин, и Маргери увидела, как помертвело лицо Робба.

Почему они так жестоки к ней? Она просто хочет подержать своего ребенка. Она попыталась сказать это Роббу, но ее голос был немногим громче хриплого шепота.

Она в отчаянии подняла руки, чтобы дотянуться до свертка, но в глазах все поплыло, а затем скрылось в темноте.

_______________________________

Когда она очнулась, лицо Робба было первым, что она увидела. Под угрюмыми от беспокойства глазами залегли усталые, темные круги, и он выглядел так, будто не спал несколько дней. Он сразу же коснулся ее руки.

— Она будет в порядке, — сказал мейстер Лювин. Он приложил к ее лбу что-то прохладное, и это было божественно.

— Маргери, — в отчаянии произнес Робб, расчесывая ее волосы пальцами и целуя ее руку. — О, боги, я думал, что потеряю тебя.

— Где мой ребенок? — спросила она чуть громче шепота.

— Он с моей матерью, — ответил Робб. Он поднес чашу холодной воды к ее губам, но, хоть она и нуждалась в прохладной влаге, она отвела ее.

Он, лениво подумала Маргери. Сын. Мой сын.

— Маргери, сначала попей, — настаивал Робб. — Наш сын здоров и счастлив. Сейчас матушка принесет его. А тебе крайне необходима вода. Ты не просыпалась с прошлого вечера.

Целый день, подумала она. Кто-то уже целый день радовался моему сыну. Маргери промолчала и сделала большой глоток. Робб снова наполнил чашу, и еще раз, и еще, пока она не выпила достаточно.

В дверь тихо постучали, и мейстер Лювин быстро открыл ее. Вошла Кейтилин Старк, прижимая сверток, что так отчаянно жаждала получить Маргери. Она осторожно положила его ей на руки.

Младенец был совершенно Старком до мозга костей. У него уже был густой темный пушок волос, глаза его были закрыты в спокойной дреме. Она провела пальцем по его щеке, и что-то внутри нее расцвело, так что она залилась теплом и радостью.

Она посмотрела на Робба.

— Он красивый, — сказала она. — У него уже есть имя?

Робб покачал головой.

— Я не покидал тебя.

Наречение было меньшей из моих забот.

Маргери улыбнулась и коснулась густых волос на его голове.

— Думаю, мы могли бы назвать его Эддардом, — тихо сказала она. Она уже несколько месяцев знала, что если у нее будет сын, он будет носить имя отца ее мужа.

Краем глаза она заметила, что леди Кейтилин заплакала.

Робб кивнул и прижался губами к ее губам.

— Маленький Нед Старк, — сказал он, и в его голосе было поровну печали и радости.

_____________________________

На следующий день Робб сказал ей, что любит ее, и, к своему большому удивлению, Маргери поняла, что любит его тоже.

_____________________________

Несколько недель спустя она получила от отца коротенькое письмо, в котором он поздравлял ее с тем, что она смогла дать сына своему мужу, и что в один прекрасный день Тирелл будет лордом Винтерфелла и Хранителем Севера.

Маргери только закатила глаза и отбросила письмо в сторону, чтобы прильнуть обратно к голой груди Робба.

______________________________

Через несколько недель после рождения Неда Робб повел ее по Винтерфеллу, крепко закрыв руками ее глаза. Наконец, они остановились.

Когда он убрал руки, она увидела, что они пришли в остекленные сады. Только теперь здесь появилась новая теплица, и внутри она была полностью заполнена цветущими кустами роз и других цветов; подобные она видела только в Хайгардене. Аромат пьянил ее, смешиваясь с тоской по дому в груди. Он разместил внутри изысканно сделанные стол и стулья и красивый ковер, покрытый расшитыми подушками, где она могла бы читать, если такова будет ее прихоть.

— Тебе нравится? — спросил он.

— О да! — воскликнула она и повернулась к нему, чтобы покрыть его лицо поцелуями с оттенком благодарности и ностальгии.

_______________________________

Их второй ребенок родился только спустя полтора года после рождения Неда. Роды были легкими, и Маргери условилась, что она будет первой, кто подержит их новорожденного ребенка — на этот раз девочку. Робб держал ерзающего Неда, в то время как Маргери прижимала дочь к своей груди.

Робб убеждал ее дать девочке имя ее земель, и Маргери выбрала Эстер («астра» с английского — прим. переводчика), как цветок, который, как сказал Робб, хорошо подходил ей.

— Эстер, — сказал он и улыбнулся, когда Маргери подошла к нему. Он взглянул на свою дочь.

Она была совсем крохотная. Гораздо меньше, чем был Нед, с орехово-каштановым пушком волос на голове.

_______________________________

— Мы приглашены на турнир в Королевскую Гавань в честь именин короля, — объявил одним утром Робб, держа в руке послание от короля Станниса.

Маргери взглянула на мужа, отвлекшись от наблюдения за играющими детьми. Нед только что отпраздновал свои четвертые именины, а Эстер, красивой, большеглазой малышке, было три года.