Роза
Шрифт:
— У нас это не пройдёт… Список тех кого нужно приглашать будут в министерствах мусолить годами. Здесь только товарищ Сталин может решить без проволочек… Но, у него сейчас… (Улыбается). Сделайте вид, что не слышали… А что ещё подойдёт для рывка? Ну-ка, просветите нас, товарищ Жаров.
— Расширить направления деятельности для артелей и частных хозяйств. (Кадар кивает и жмёт себе рукой руку). В промышленности ввести показатель себестоимости продукции в ряд основных. Внедрить новые вычислительные машины в министерствах повсеместно… Башар Рамеев говорил, что это возможно… Дать команду на создание сетевого планирования. Усовершенствовать
— Про нефть и газ в тех краях мне профессор-геолог Герасимов как-то говорил. Только вот как всё оттуда вывести. Нефть, ладно, цистернами… А газ?
— А для газа нужно трубопровод строить. Да и для нефти тоже… Труб нет? Насосов нужных нет? Так предложите западным немцам сделку «Трубы в обмен на нефть и газ». Там же наверняка заинтересуются.
Покачав головой, маршал спросил:
— Товарищ Жаров… Вы какой институт закончили? Никакой? Такое впечатление, что Вас к нам закинули из будущего. Так ладно вы всё рисуете. Как там в нашем будущем? Всё хорошо?
— Пока Вы на пенсию не уйдёте, нашей Родине ничего не грозит, — говорю я под смех присутствующих.
По пути в воинскую часть заехали в комиссионный магазин. Лёва захотел Даше подарок купить. Та хоть хмыкнула, но не отказалась. Вот стоим у прилавка с ювелиркой. Лёва нацелился на золото 583-й пробы, а я, за скудностью наличных, серебро рассматриваю. Настя пристроилась рядышком и вдруг охнула, по-простому показав пальцем на заинтересовавшие её изделия. Примерно вот такие.
— Это мугунгхва. «Бессмертная роза». Национальный символ Кореи и знак принадлежности к королевской семье.
Когда подруга это сказала у неё в глазах блеснули слёзы.
Что ж… Тем более память о Розе… (я вздыхаю). Пусть это будет её защитным талисманом.
Вручая подарок, пафосно говорю:
— Носи всегда с собой рядом с сердцем. Эта Роза спасёт тебя от беды…
Даша прошипела Лёве:
— Вот как вручать нужно… А ты… Носи на здоровье… Балбес.
На КПП её встречали подруги и, разглядывая меня, понимающе улыбались.
Мимо нас, грохоча гусеницами, в ворота проползла колонна танков.
— Подполковник Курцев так корейских танкистов гоняет, будто через месяц война. Парни за столами на ужине засыпают… Девушек тоже припахивают, но не так. Я со своими даже ручной бой отрабатываю по вечерам. С сапёрными лопатками и без. Я тхэккён показываю, а сержант Пак — китайское Бацзицзюань. Мы живыми не сдадимся. Ветераны такое рассказывают, что с нашими пленными на Чеджудо делали… Фашисты отдыхают…
Заметив, как я погрустнел после её слов, Настя прижалась ко мне и прошептала:
— Всё будет хорошо… Ты же мой ангел. Не дал мне с лестницы упасть, а то лежала бы в больнице с переломом,
Подошла вчерашняя сержант Пак. Поздоровались. Протянула Насте письмо.
— Это от майора Ли, — начиная читать, говорит подруга, — Невероятно… Не могу поверить… Маме в Хабаровск от тёти из Сеула пришло подтверждение о признании меня неофициальной внебрачной дочерью наследного принца Кореи Ли Кана… Охренеть.
Последнее слово это литературный перевод нецензурной рулады выданной аппетитными губками.
— Принцесса, следи за базаром, — только и мог сказать я.
Общага. Колобок рассказывает свадебные новости:
— Как подругу Чалого увезли, быстро расписали. Дорда, представляешь, сама «Победу» водит. Как ты говоришь, все выпали в осадок… Она спела на свадьбе «Всё стало вокруг голубым и зелёным». Катька напилась. Видать, дошло, что и её тоже могли грохнуть. Белов тоже нажрался до кучи. Мне пришлось с Любочкой его тащить до кровати. Подруга извинилась передо мной, что хотела меня использовать для лишения девственности, а я оказался порядочным парнем… Сечёшь, какой я парень?… Бобров на выезд не едет, будет лечиться. К нам в купе записали Шувалова и Анисимова. Что алкаши? Да мы и не пьём почти… Ты чё? Я же тоже хочу хорошо сыграть… Слово? Ну, даю слово. До игры ни капли… Гад ты, Юрка! И чего я с тобой дружу?!
Ночью снилось, что Настя снова атаманша в Корее. Бьётся за что-то насмерть и чуть не сгорает в пламени… В неё влюбляется другой атаман и они вместе побеждают всех…
Мой взгляд это холод, но холод с огнем — клип к дораме)
Такие сны… Кто их посылает мне? Почему часто сбываются?… Нет ответа.
17 апреля 1950 года.
На утренней пробежке Абрамян объявляет, что свадьба у него с Катей будет третьего июня в субботу. Приедут родственники из Армении. А официально расписываться поедут к катиной бабушке в/на Украину. Там девушкам в шестнадцать лет можно замуж…
Я прокрутил в голове календарь первого круга… Как раз из Киева с выезда приедем. Погуляем… Катя то любит жениха… Не то, что Любочка…
Перед тренировкой зашёл на собрание в штаб ВВС. Доложил, что мол Первенство начинается, прошу освободить… Бояринов посылает меня к генералу. Тот, приняв к сведению, хмыкает, услышав, что я ещё хочу на бумагу перенести наше соглашение о нашем переходе с Колобковым в Горький после медалей Первенства.
— Ты что же? Моему слову не веришь? — вопрошает возбуждённый генерал. — Ты, конечно, в хоккее помог… Да и в группе много интересного поведал… Но, не до хрена ли ты хочешь? Мне сейчас к пионерам на встречу идти, а я вместо речи, сопли тебе вытираю…
— Василий Иосифович, — стараюсь говорить спокойно, — Для Вас без разницы — на бумаге Ваши слова или нет, а для меня с Колобковым — очень важно. Пойдите навстречу, а я про защиту от последствий ядерного взрыва напишу… Сон был… Лучше бы не пригодилось, но знать нужно.
Сталин задумывается, чуть успокоившись.
— Ладно пиши про взрыв. Не, лучше вечером ко мне приезжай. Погуляем вокруг дома, расскажешь… Сам понимаешь, — приставляет ладони к ушам.
Заходит секретарь:
— По времени встреча с членом ЦК ВЛКСМ, главным редактором «Пионерской правды» Зоей Тумановой. Через час Вам выступать на пионерской конференции с речью.