Рожденная во льду

Робертс Нора

– Очень приятно. Грейсон Тейн. Усевшись, Мегги облегченно вздохнула. Ребенок так сильно брыкался в последние дни!

– Вы приехали на несколько дней раньше? – спросила она Грея.

– Да, у меня внезапно изменились планы. Мегги была похожа на Бриану, но только ярче. Волосы у нее были рыжее, глаза зеленее и пронзительнее.

– Ваша сестра проявила любезность и впустила меня в дом, а то мне, бедному, пришлось бы спать во дворе.

– О, наша Бри вообще очень добрая. – Мегги с удовольствием положила

себе на тарелку кусочек бекона. – Я чувствую, яблочным пирогом пахнет?

– Да, это к чаю. – Бриана вынула из духовки одну сковороду и тут же поставила внутрь вторую. – Приходи вместе с Роганом.

– Спасибо. Может, и зайдем. – Мегги потянулась за булочкой и принялась ее обкусывать со всех сторон. – И надолго вы в наши края?

– Мегги, не надоедай гостю. Если хочешь, возьми домой несколько булочек, у меня их много.

– А я еще не ухожу. Роган висит на телефоне и не хватится меня до второго пришествия. Кстати, знаешь, зачем я поехала в поселок? За хлебом.

– Можешь взять у меня.

Мегги улыбнулась и снова впилась зубами в булку.

– Я так и думала. – Ее проницательные зеленые глаза обратились к Грею. – Сестрица, как всегда, напекла столько хлеба, что всю деревню можно накормить.

– Что поделаешь, если в вашей семье все – художественные натуры, – непринужденно заметил Грей, щедро намазывая хлеб клубничным джемом и протягивая вазочку Мегги. – Только вы самовыражаетесь в прикладном искусстве, а Бриана – в кулинарном.

И он беззастенчиво уставился на пирог, который Бриана поставила остывать на плиту.

– Интересно, скоро будет чай? Мегги рассмеялась:

– Я чувствую, вы мне понравитесь.

– Вы мне тоже. – Грей встал из-за стела. – Пойду отгоню машину.

– Помочь вам перенести вещи?

– Нет, спасибо, я управлюсь сам. Приятно было познакомиться с вами, Мегги.

– А мне с вами. – Мегги облизала пальцы и, дождавшись, когда Грей выйдет, заявила: – А он в жизни симпатичнее, чем на обложках книг.

– Угу.

– Никогда бы не подумала, что писатель может оказаться таким крепким и мускулистым.

Бриана поняла, к чему клонит Мегги, и спокойно ответила, по-прежнему стоя спиной к сестре:

– Да, он неплохо сложен. Хотя, на мой взгляд, женщине на шестом месяце беременности не пристало обращать на это внимание.

Мегги возмущенно фыркнула:

– Как можно не заметить такого мужчину? По-моему, тебе следует проверить зрение, сестрица.

– Зрение-то у меня в порядке. Но насколько я помню, ты ужасно тревожилась, что я буду с ним наедине.

– Да, но тогда я же его не знала!

Бриана вздохнула и покосилась на кухонную дверь. Нет, сейчас ей не успеть… Она нервно провела языком по пересохшим губам и сказала, делая вид, будто поглощена мытьем посуды:

– Мегги, я бы очень хотела, чтобы ты выкроила

время и зашла ко мне попозже. Нам надо поговорить.

– Так говори сейчас!

– Нет, не могу. – Бриана опять посмотрела на дверь. – Мы должны поговорить без свидетелей. Это очень важно.

– Ты чем-то расстроена?

– Я и сама толком не знаю, горевать или радоваться.

– Он что, к тебе приставал, этот янки? – Мегги забыла про свой живот и, резво вскочив со стула, сжала кулаки, готовая ринуться на обидчика.

– Нет-нет, он тут ни при чем, – раздосадованно отмахнулась Бриана. – И вообще, ты же говорила, он тебе нравится.

– Да, но если он тебя расстроил, я беру свои слова назад.

– Он меня не расстроил. Пожалуйста, не допытывайся. Ты придешь попозже, когда я освобожусь?

– Ну конечно, – встревоженная Мегги погладила сестру по плечу. – А можно я возьму с собой Рогана?

Бриана на секунду задумалась, но потом мысленно напомнила себе, что Мегги в положении и мужу лучше пореже отпускать ее куда-либо одну.

– Да, разумеется. Если он не занят, приходите вместе.

– Во сколько? Часа в два-три?

– Да, лучше в это время. Не забудь булочки и хлеб, Мегги. А я пойду помогу мистеру Тейну разобрать вещи.

Больше всего на свете Бриана боялась скандалов, злых слов и обид. Она выросла в семье, где даже воздух был пропитан агрессией. Обиды накапливались и выплескивались наружу. Разочарования приводили к крикам и оскорблениям. В отличие от сестры, которая платила ссорящимся родителям той же монетой, Бриана выбрала иную тактику самозащиты и старалась сдерживаться, избегать выяснения отношений.

Сколько раз она мечтала однажды проснуться и обнаружить, что мать с отцом отважились бросить вызов церкви и традициям. Как ей хотелось, чтобы они разошлись! Но чаще, гораздо чаще она молила бога о чуде. Молила его сделать так, чтобы родители снова обрели друг в друге счастье, чтобы искра, пробежавшая когда-то между ними, вспыхнула вновь.

Теперь она понимала, хотя бы отчасти, почему чуда не произошло. Аманда… Ту женщину звали Амандой.

А мама? Она знает про Аманду? Догадывалась ли она о том, что ее опостылевший муж полюбил другую? И что плод той безумной, запретной любви теперь уже вырос?

Бриана понимала, что не решится спросить об этом мать. Никогда не решится, потому что не в силах вынести истерику, которая за этим последует.

Она даже Мегги боялась рассказать о своем открытии, сестра наверняка будет оскорблена, разгневана, разочарована до глубины души.

Поэтому-то Бриана так долго и тянула с признанием. Конечно, ей было стыдно за свою трусость, но она успокаивала совесть тем, что надо сперва привести в порядок растрепанные чувства и только потом обременять тяжким известием Мегги.