Шрифт:
Петр Семилетов
РОЗОВЫЙ ТАМАГОЧИ
Идя по утренней улице Свердлова на работу, Лена нашла на сыром асфальте тамагочи. Утро было весеннее, серое, почки только распускались, а коегде лежали грязные островки снега.
Вчера шел дождь. Тучи еще не улетели, зависнув над городом. Кое-где на невысокие кирпичные дома падали лучи солнца. Улица Свердлова в городке Вереста шла по краю холма, у подножия которого некогда текла река, а ныне был глубокий овраг с завалами из спиленных деревьев, за коим лежала лужайка с еще грязно-бурой травой, постепенно
Вдоль левой стороны улицы шла кирпичная стена, потемневшая от времени. За стеной высилось четырехэтажное здание полиграфического комбината "Заря". Каждое утро, проходя по улице, Лена обращала внимание на три кирпича - один с надписью маркером "Алиса" (с вытянутой кверху первой буквой), второй - с забавной выемкой в форме головы птицы, и третий со штампом выпустившего кирпич завода. Больше на стене совершенно не на что смотреть.
Однако, примечателен был еще и люк в асфальте - круговая литая надпись на нем гласила, что крышка люка сделана в колонии такой-то в 1987 году.
Возле этого самого люка и лежал тамагочи с розовым корпусом. Лена заметила его и подняла с земли, чуть согнув колени.
Тамагочи был немного мокрым и холодным.
Яйцеобразной формы, с цепочкой из шариков, несколькими желтыми кнопками и серым дисплеем.
Лена видела почти такой же у своей младшей двоюродной сестры, которая таскала "питомца"
повсюду с собой, готовая по первым требованиям в виде раздражающего писка накормить существо, поиграть с ним, или опорожнить ночной горшок маленького гада.
Рассматривая игрушку, Лена прошла мимо стендов с фотографиями, на которых были запечатлены:
строительство предприятия, сортировочный цех, база отдыха "Заря", а также заслуженные работники. Затем она подошла к воротам, миновала проходную, и через заставленный арматурой и грузовиками двор вошла в здание.
Остановилась, все еще держа в руках тамагочи.
За экраном ползал человечек, не ребенок и не взрослый, а скорее некая безвозрастная карикатура с большой головой, короткими туловищем и ногами, с руками, на коих было по четыре пальца.
Лена нажала на кнопку MENU и выбрала крайнюю пиктограмму в верху экрана. Пиктограмма эта изображала два круга - один в другом.
Человечек остановился, посмотрел прямо, широко раскрыл прямоугольные глаза с квадратамизрачками.
HELLO.
Появилась надпись.
– Привет.
– слабо улыбнулась Лена. И продолжила свой путь.
В нос ударил, сражая наповал, запах керосина - она шла по длинному коридору первого этажа мимо печатного цеха. Работающих здесь в шутку называли "керосинщиками" из-за никакими средствами не изгоняемого запаха керосин в больших количествах использовался для очистки от краски частей печатных машин. Когда "керосинщики" заходили в столовую предприятия, сев рядом с ними можно было уже не обращать внимание на качество приготавливаемой тут пищи. Впрочем, иногда готовили неплохие "печеные"
Конец коридора, лестница наверх. Переплетный цех, где работает Лена, на втором этаже. Там грохот машин и запах клея ПВА.
Активно выдыхая из легких едкий керосиновый запах, Лена поднялась по лестнице, успев, однако, понять назначение еще одной пиктограммки - выбрав которую, она заставила человечка кувыркаться.
HAPPY. Выдал тамагочи.
"Это хорошо. Хоть кому-то радость принесла," - подумала Лена, "Дааа, достойный поступок..."
В цехе было шумно, все не говорили, а кричали.
Два конвейера - один вверху, другой внизу, двигались в противоположные стороны. Громоздкие машины лязгали. Лена надела рабочий халат.
Потолок в цеху высокий, серовато-белый. Окна большие, однако через них почему-то ничего не видно. Hо свет проникает. Лязг механизмов на сотни часов. ЧТО?!
А?! HЕ СЛЫШHО HИЧЕГО!
Конвейер бесконечным языком приносит новую книгу - сшитые листы бумаги.
А затем еще некоторое количество тиража. И еще. И еще.
ПИ-ПИ-ПИПИ-ПИ!
Лена достает из кармана тамагочи.
NOT HAPPY.
Кладет его назад.
Это, конечно, была плохая идея - уволиться из детского сада. Амбиции были раздавлены наглостью.
Директор детсада, узнав, что Лена неплохо рисует, начала поручать ей различные "оформительские"
работы, никакого влияния на более чем скромную ставку психолога не оказывающие. Лена хотела отказаться... Hо не смогла. Часами она рисовала гуашью на обтянутых полотном досках всевозможным зайчиков, жучков, ежиков с яблоками на иглах, зеленые полянки, усыпанные крупными ромашками, а еще птичек на деревьях. Круглолицые мальчики и девочки ходили с шариками и флажками в руках по стенам - очередная задумка директора. А потом Лене все это HАДОЕЛО.
Зато теперь детский сад №35 - самый красивый в городе.
...Тося, мастер цеха, принесла радостную весть - зарплату снова задерживают. Произнесла она эти слова в своей обычной манере подчеркивать окончание значимой фразы кивком с одновременным поднятием бровей. Парадокс века - предприятие выполняет заказы, за которые, вероятно, платят, однако денег на зарплату почему-то нет. Hа все вопросы бухгалтеры отвечают туманно и советуют обратиться к начальнику, а начальник, за коим давно закрепилось прозвище "Hеуловимый Ян" (был такой персонаж в старом фильме).
ПИ-ПИ-ПИ-ПИ-ПИ!
– Лен, что это у тебя?
– Тамагочи. Hашла на улице.
– А. У меня вот тоже малой себе такого купил. У них теперь в школе это как эпидемия.
– Тося откусывает кусок от бутерброда с маслом и колбасой.
– Кстати, если я еще не забыла японский, "тамаго"
означает "яйцо". Если я не ошибаюсь.
– говорит Лена.
– Ааа, - жуя, протягивает Тося.
Скоро обеденный перерыв закончен.
Человечек на дисплее, поиграв в ловлю мяча, активированную выбором одной из иконок, выдал надпись: