Розы любви
Шрифт:
Он не мог оторвать от нее глаз — столько утонченного изысканного эротизма было в ее движениях. Когда Клер загнала в лузу второй шар, Никлас вдруг осознал, что сегодня она выглядит как дорогая куртизанка, как женщина, полностью уверенная в своей неотразимости, своей власти над мужчинами. Хотя он был полностью убежден, что параллельно с игрой в бильярд Клер отнюдь не занималась изучением искусства обольщать мужчин, сегодня она, несомненно, демонстрировала свою природную чувственность так явно, как никогда прежде.
Он был насколько погружен в свои мысли, что Клер пришлось повысить голос и повторить:
— Никлас,
Наконец услышав се, он наклонился над столом и прицелился. Игрок он был отменный, однако дух соперничества был ему чужд, и потому с годами он стал играть без особенного рвения. Но неожиданные успехи Клер заставили его призвать на помощь все свое искусство. Он быстро и умело положил в лузы все шары, и наступил черед Клер что-то снять с себя. Она тут же сбросила одну из своих лайковых туфелек, на миг показав ему обе лодыжки. Затем, поставив ногу в чулке на ковер, сказала:
— М-м, как приятно стоять на этом ковре.
Пальцы ее ноги чувственно подогнулись, зарываясь в богатый, густой ворс.
Никласу захотелось самому лечь па пол, чтобы она могла пройтись по нему, так же подгибая пальцы… Он снова разложил шары и мысленно дал себе слово играть так хорошо, как только сможет, чтобы увидеть как можно больше из того, что скрыто под ее одеждой.
Разговор между ними мало-помалу сошел на нет, а напряжение все росло — они отдавали игре все внимание, как завзятые бильярдисты, которые зарабатывают на жизнь, обыгрывая простаков. Поскольку по умению они были теперь более или менее равны, исход большинства партий определялся неровностями на поверхности бильярдного стола и неудачными отскоками шаров от бортов.
Вскоре в придачу к сапогам Никлас снял еще и галстук, потом Клер скинула с ноги вторую туфельку. Потерпев поражение и в следующей партии, она села на стул и приподняла юбку до самого колена.
Никлас, словно загипнотизированный, смотрел, как она вытягивает свою стройную левую ногу и аккуратно снижает чулок. Осторожно скатывая его, она сняла светлый шелк сначала с икры, потом с лодыжки, с пальцев и при этом деланно-застенчиво пояснила:
— Подвязка без чулка не спадет, а вот чулок без подвязки не удержался бы, поэтому я решила, что вначале следует снять не подвязку, а чулок.
— Вполне логично, — проговорил Никлас, чувствуя, что у пего внезапно пересохло во рту. Хотя она тотчас же опять скромно прикрыла лодыжки, он промахнулся по следующему шару. Клер же, лукаво улыбаясь, шестью точными ударами загнала в лузы все свои шары.
Сняв серый бархатный жилет, Никлас встал на колени у камина и разжег в нем огонь, поскольку ночь была прохладная, а они оба быстро избавлялись от одежды. Он улыбнулся, подкладывая в камин уголь; ему пришла в голову мысль, что одно преимущество перед нею у него все-таки есть: если он останется голым, это смутит его куда меньше, чем Клер.
Свой правый чулок она сняла так же картинно, как и левый. Никлас опять любовался этим зрелищем, но умудрился не утратить ясность мыслей и начал игру неплохо. Однако, загнав в лузы первые три шара, он споткнулся на четвертом — отскок от борта вышел не таким, как он хотел, и Клер получила шанс выиграть партию.
Никлас снял первый чулок, а спустя несколько минут ему пришлось расстаться и со вторым. Клер была права — стоять босиком па
Предвкушение того момента, когда Клер снимет с себя следующую принадлежность своего наряда, помогло ему сконцентрироваться, и новую партию выиграл он. Клер снова подняла юбку — на этот раз достаточно высоко, чтобы он смог увидеть ее подвязку, охватывавшую ногу чуть выше колена. К его восторгу, ленточка оказалась украшена маленькой изящной атласной розой. Клер, нисколько не торопясь, сняла подвязку, и, поставив ногу па пол, задумчиво посмотрела на атласную ленту. Затем она вдруг вскинула взгляд и с шаловливой улыбкой бросила подвязку Никласу.
Он поймал ленту одной рукой и почувствовал, что атлас все еще сохраняет тепло се тела и издает едва уловимый аромат ее духов. Когда Клер начала следующую партию, он обвил ленту вокруг пальцев и не снимал до тех пор, пока она не охладилась до комнатной температуры и не утратила запаха духов.
Тогда он закрепил подвязку на своем запястье, после чего наклонился над столом и ловко загнал в лузы четыре шара. Пятый неудачно отскочил от борта, и опять наступила очередь Клер. Девушка подошла и встала рядом с ним так близко, что, когда она нагнулась, ее юбки коснулись его босых ступней. Никлас мог бы, конечно, отодвинуться в сторону, но он этого не сделал.
Пока Клер прицеливалась, он любовался очаровательным изгибом ее зада. Однако когда его рука поднялась, чтобы погладить эту обольстительную округлость, он поспешно отступил в сторону, избавляя себя от искушения совершить столь ужасающую бестактность, — ведь истинный джентльмен никогда не мешает противнику сделать удар.
Клер уложила шар в лузу, затем переменила позицию, готовясь к новому удару. Хотя внимание девушки, судя по всему, было сосредоточено на шарах, ее босые пальцы как бы ненароком коснулись его обнаженной ступни. Никлас тут же перевел взгляд на ее ноги и уже не смог отвести его. Клер приподняла левую ногу и, стоя на правой, ударила по шару. Раньше он никогда не замечал, какие изящные у нее ступни.
— Никлас, — проговорила Клер. Он моргнул и поднял глаза.
— Вам нора что-нибудь сиять, — промурлыкала она.
Решив отплатить Клер ее же монетой, он с нарочитой непринужденностью расстегнул пуговицы ворота своей рубашки, затем, вытащив подол из брюк, стянул ее через голову, постаравшись при этом как можно эффектнее поиграть мускулами. Вынырнув из складок белого батиста, он увидел, что Клер смотрит на него широко раскрытыми глазами. Правда, на нем была еще и нижняя сорочка, но она не имела рукавов, а вырез у нес был очень низкий, обнажающий изрядную часть его бронзовой кожи.
Клер с трудом сглотнула и, сделав над собою усилие, перевела взгляд на бильярдный стол, однако ей стало не до игры, и она так и не сумела загнать в лузу ни одного шара.
Охваченный блаженным предвкушением, он в два счета очистил стол от шаров. — Теперь, я полагаю, настал черед второй подвязки?
Она посмотрела на него с дразнящей улыбкой.
— Именно так.
Сев на краешек стула, она подняла юбку, чтобы повторить предыдущее представление, однако — вот незадача! — подвязка все не развязывалась. Повозившись с минуту, Клер подняла взгляд и, сдвинув брови, поглядела на Никласа.