РПЛ 2

Заболотская Мария

– 13-

– Это почему же? – спросил упрямый мальчишка, не желавший упускать ни единой подробности из того, что я собиралась делать.

– Не твоего ума дело, - отрезала я. – Стой около коляски и если увидишь, что дело дрянь, гони лошадей отсюда что есть сил и не останавливайся, пока они не издохнут на ходу.

– Дело дрянь? – ухнул Харль, в одно мгновение став похожим на встревоженного филина. – О чем это ты, Йель?

– Ох, что же тебе неймется, - пробормотала я недовольно, при этом думая, что и сама слишком часто любопытствовала совершенно зря. – Как тебе объяснить-то… Скажем так: не исключено, что мой приятель, очнувшись,

захочет кое-кого убить…

– Меня? Ох, но я же не хотел его ничем оскорбить, да он и не слышал ничего из того, что я говорил только что! – в ужасе вопросил Харль, побледнев. Должно быть, в глубинах его порядком самовлюбленной душонкивсе-таки бродила тревожная мысль о том, что излишняя болтливость рано или поздно будет наказана.

– Вначале он прикончит меня, а затем тебя или любого другого, кто ему подвернется под руку, - эти слова никуда не годились в качестве утешения, но я посчитала, что лучше уж мальчишке знать правду, чтобы суметь унести ноги. – Видишь ли, он не слишком расположен к людям в целом, и, возможно, его сейчас одолевает приступ, который окончательно испортит его нрав.

– Еще один безумец! Так на кой черт мы его спасаем?! – возопил Харль, уставившись на неподвижного Хорвека. – Оставим его здесь и пусть с ним пребудет милость богов – она, если разобраться, куда лучше человеческой!

– Не так уж плох мой друг, - решительно вступилась я за бывшего демона. – Захочет ли он кого-то убить или же нет – доподлинно неизвестно, а вот за нами гонится целая свора тварей, которые убьют нас непременно. При таких обстоятельствах никакими приятелями не разбрасываются – даже теми, что имеют некоторые дурные склонности. Еще раз говорю тебе, бестолковый Харль: стой около лошадей, да присматривайся. На это у тебя ведь достанет сметливости, не так ли?..

– Что ж я не остался с Ее Светлостью? – заныл Харль, пятясь к коляске. – Госпожа Вейдена была со мной добра, и наверняка защитила бы меня от гнева ведьмы…

– Черта с два она бы тебя защитила, - пробормотала я с некоторой ревностью и склонилась над Хорвеком, который лежал неподвижно, точно жизнь покинула это несчастное тело во второй раз. – Ну, приятель, очнись прежним высокомерным поганцем, нам ни к чему перемены…

Приговаривая всякие глупости, чтобы успокоить саму себя, я с трудом разжала стиснутые зубы старой ложкой, и влила ему в рот немного вина, придерживая голову. Меня не покидало ощущение, что я сейчас прижимаю к себе бешеную собаку, которая бросится грызть мои руки, стоит ей только открыть глаза. Даже оборотня обнимать было не столь страшно, ведь сейчас я действовала наобум, по собственному почину. О, как мне не хватало прежнего Хорвека, который всегда давал чудовищные, но толковые советы!..

Вначале казалось, что ничего не происходит, однако спустя несколько секунд в горле глухо забулькало и Хорвек закашлялся. «Боги, помилуйте, хоть бы он не переродился окончательно! Если под вашими небесами будет ходить один демон – они от того не закоптятся больше прежнего, право слово!» - думала я, хлопая его по спине, и поднося к губам бутылку с вином.

Ничего не сказав, Хорвек принялся жадно пить, так и не открыв глаза – словно беспамятство еще не отпустило его. Понемногу он приподнялся, так что мне уже не нужно было поддерживать его, и закрытые глаза производили жуткое впечатление: бывший демон выглядел околдованным, лишенным всяких проблесков разума.

– Возьми-ка хлеба, - заплетающимся языком произнесла я, подавая ему краюху, пропитанную тем же вином; дядюшка Абсалом говаривал, что это хорошо возвращает силы при малокровии.

По лицу Хорвека

нельзя было сказать, что он слышал эти слова – веки его не дрогнули, - однако он послушно взял хлеб и жадно вцепился в него зубами.

– Вот еще, - прошептала я, подавая новый кусок дрожащей рукой. – Тебе нужно есть, ты совсем измучил себя голодом…

Краем глаза я видела, как переступает с ноги на ногу около коляски испуганный Харль – должно быть, ему сейчас казалось, что я поднимаю мертвеца из могилы; да и мне самой лицо Хорвека виделось совершенно мертвым. Но он ел хлеб кусок за куском, ровно сидя напротив меня и не выказывая никаких признаков разумности – точно так же я могла бы бросать хлеб в огонь.

– Неужто тебе отшибло ум напрочь, бедняга?
– шептала я, от страха не чувствуя рук и ног. – Тебе так не нравилось в человеческом теле, что решил больше об этом ничего не знать? Ешь и вспоминай, кем ты был и что с тобой случилось…

Тут я запнулась, поскольку как никогда ранее ясно поняла, что вспоминать подобное никто, пожалуй, не захотел бы. Но Хорвек вдруг опустил руки, испачканные липким вином, и замер, безвольно опустив голову.

– Хорвек?.. – неуверенно позвала я, слыша, что голос мой напоминает слабое блеянье козленка.

Медленно он поднял голову и глаза его оказались широко открытыми – черные, пустые, как угольки.

– Проклятье, - промямлила я, припоминая, что в прошлый раз, когда бывший демон опасным образом приближался к человеческому состоянию ума, глаза его из желтых становились карими, а, следовательно…

Додумать я не успела, поскольку в следующий же миг пальцы Хорвека сомкнулись на моей шее, и лишь то, что он был крайне изможден, помогло мне вырваться, дернувшись в сторону. Но далеко я не ушла – он вцепился в мою ногу, повалившись при этом на истоптанную землю вместе со мной, и я почувствовала, как он тащит меня к себе. Цепляясь за корни деревьев, бешено изворачиваясь и наугад молотя свободной ногой, я крикнула Харлю, чтоб он убирался отсюда. Я надеялась, что мальчишка давно уж нахлестывает лошадей, но кровь так шумела и стучала в ушах, что я не смогла бы расслышать топот копыт. Хорвек ослабел, однако мне было не по силам справиться с ним, и вот уже я лежала, придавленная к земле, а его пальцы вновь искали мою шею под воротом задравшейся куртки.

– Хорвек! – прохрипела я, трепыхаясь. – Ты ведь не можешь убить меня, вспомни!

Тело его вздрогнуло – быть может, мне это только почудилось, но больше мне не на что было надеяться, и я продолжила хрипеть, называя свое имя, словно оно могло стать заклинанием, возвращающим память:

– Я Йель, Йель! Я верю, что ты меня вспомнишь! Ну же, приди в себя и стань прежним! Если ты убьешь меня, то уже не остановишься!

И снова он вздрогнул, тут ошибки быть уже не могло. А затем его хватка ослабела, тело безвольно обмякло, и я, задыхаясь, высвободилась, из последних сил оттолкнув Хорвека так, что он перекатился в сторону и упал на спину. Снова глаза его были закрыты, лицо бесстрастно, но дышал он ровно и спокойно, и щеки его больше не казались серыми.

– Хвала богам, неужто своими силами помер? – пискнул кто-то рядом, и я, завертев головой, обнаружила Харля, который замер в нескольких шагах от нас, неловко держа в руках меч.

– Какого дьявола ты тут делаешь?! – прорычала я, ощупывая порядком помятую шею. – Я же сказала тебе проваливать, если увидишь что-то тревожное! Он душил меня – этого тебе показалось недостаточным, чтобы заподозрить неладное?!

– Не мог же я тебя просто так бросить, - оскорбленно ответил Харль. – Еще немного – и я б пырнул его, клянусь!