Ррит Тираи
Шрифт:
Корабль стоял на парковой площади, стройный и тёмный. В центре площади бил фонтан с голубовато-серебряной водой, и в красках заката, на фоне летучей громады, вода искрилась и переливалась сиянием. Все космодромы в Ареале хманков давно демонтировали или просто бросили за ненадобностью... Немногочисленные прохожие подолгу задерживались перед кораблём, любовались.
Он был поистине прекрасен, такой же, как большинство кораблей хманков в эту эпоху. Изящный корпус ай’аххара людей, заключающий в себе людьми же созданную систему жизнеобеспечения – никто до сих пор не изобрёл лучшей. Три комплекта двигателей – хманкские антигравитационные, хманкские гиперпространственные, анкайские поглощающие. Гибридный искусственный
Быстрой побежкой приблизился М’рхайра и нырнул головой в фонтан. Р’йенра со смехом ударил его, когда «лезвие» тряхнул гривой и окатил его веером брызг.
– Так куда мы всё-таки летим? – сказал он.
– Далеко, - ответил Р’йенра загадочно и самодовольно. – На край мира, где скрыты тайны предков.
М’рхайра дёрнул его за косу, а потом сказал непоследовательно («Точно певчий», - с ухмылкой подумал Р’йенра):
– Знаешь, за что я люблю К’хириша?
– За что?
– Он умеет не рассказывать всего самого интересного.
«Да, - внезапно ответил хманк безмолвно, согласно прозвучав в обоих их разумах; К’хирилл не оборачивался, он продолжал общаться с кораблём и выглядел бесстрастным, а мысленный его голос словно воду в фонтане окрашивали серебряно-голубые тона, и он искрился от смеха. – Да. Я знаю. Я стараюсь. Ведь так намного веселей».
Позже Р’йенра думал: навряд ли они вели бы себя столь беспечно, знай, с чем столкнутся на самом деле. Может, К’хириш поступил бы честнее и добрее, рассказав им всю правду. Он, разумеется, лучше знал, как поступить... Если не выбирать выражений, то его поступок был похож на предательство. Однако, создав события и позволив им развиваться своим чередом, К’хирилл Васильев обернул их так, что они действительно стали благодарностью Р’йенре и всей его расе.
Таковы певчие хманки. Если не готов принимать, держись подальше.
Полёт длился почти неделю. Очень долго для новых двойных двигателей. Лет сто назад то же расстояние самый быстрый корабль покрыл бы только за пару месяцев. Звёздный сектор, в который они вошли, был плохо изучен. Р’йенра подумал, что его ещё много лет не начнут всерьёз изучать. Мало кто в Галактике сейчас поддерживал исследовательские программы. Разве только любительские общества хманков и лаэкно. Разум корабля в стремлении предоставить пассажирам максимум информации обратился к каким-то очень древним, не полностью расшифрованным архивам. К’хириш сказал, что данных ему достаточно, и уверенно указал кораблю цель. Р’йенра и М’рхайра в ту минуту стояли у него за спиной: обоим очень нравилось смотреть на то, как певчий ориентируется в трёхмерной карте. Карта брала такой масштаб, что К’хириш ходил среди звёзд, как у себя дома. Иллюзорные светила раскрашивали его кожу сетью бледных теней.
Хманк долго смотрел на планету, когда корабль вынырнул в пространство рядом с ней. Корабль отключил двигатели и выпустил вниз зонды, а сам стал искусственным спутником и задремал на высокой орбите. Взгляд К’хириша медленно скользил по зелёным лесам и белым горам, жёлто-коричневым пустыням и синим океанам. Р’йенра больше внимания уделял отчётам о химическом составе, климате и магнитном поле. Судя по ним, планета скорее напоминала Хманкан, нежели Кадару или
Потом он подумал, что К’хириш сейчас видит именно Хманкан – древнюю прародину своей расы, куда К’хиришу и его народу путь был давно заказан. Большая война разделилахманков, расколола их, как скалу раскалывает удар молнии, и две части единой некогда цивилизации более уже не возвратятся к единству.
– Завтра, - сказал К’хириш.
Р’йенра понял его и без расшифровки. К’хириш знал нужное время с точностью до минуты. По какой-то причине не стоило сажать корабль сейчас, следовало обождать, пока сменится день. Завтра начинались события.
Р’йенра коснулся его руки в знак понимания и ушёл.
– Я останусь тут, - сказал К’хириш ему и М’рхайре. Он прошёл к креслу пилота и сел в него, отвернувшись от пульта управления. – Это – ваше. Ваши... – он запнулся, - ваши события. Я буду только помехой. Когда... если...
Р’йенра фыркнул. Хманк опять запутался – не в своих песнях, конечно, а в том, о чём стоило и не стоило предупреждать друзей.
– Говори как хочешь, - опередил его М’рхайра. «Лезвие» насмешливо улыбался, почти скалился. – Мы знаем тебя.
– Спасибо, - искренне сказал К’хириш. – Когда вам будет очень нужно, позовите меня, я постараюсь помочь. Я всё время слушаю.
– Непременно, - вновь перебил Р’йенру М’рхайра. Оскал его стал шире. Несмотря ни на что, М’рхайра до сих пор не признавал истинные масштабы власти певчих, и теперь он не верил, что им с «лезвием» может потребоваться помощь К’хирилла. В то, что К’хирилл способен им помочь, он тоже не верил.
Он просто недостаточно долго с ним общался.
Р’йенра – верил.
Больше того, он привык верить и не беспокоился уже, и потому сказал о другом:
– К’хириш, если тебе самому надо будет помочь – зови. Не терпи. Если тебе станет плохо, я рассержусь.
Хманк улыбнулся, оцепенело глядя прямо перед собой. Бледный, хилый, маленький. Абсолютно уверенный.
– Удачи, - сказал он.
О том, что на краю поля стоит человек, они знали – предупредил корабль. У М’рхайры грива дыбом поднялась от возбуждения: обещанные им тайны были не мертвы, не законсервированы в хранилищах данных. Живые собратья ждали их здесь! Р’йенра сам вновь и вновь дёргал ушами, чувствуя, как не в лад колотятся его три сердца.
– Это беженцы, - сказал М’рхайра. – Но я ничего не слышал о них. Когда они сюда прилетели? После Первой войны? После Второй? Что это за люди? Как они живут здесь? Что они нам скажут?..
– Замолчи, - взмолился Р’йенра. – Иначе мы будем похожи на детей. Выйдет глупость.
– Меня это не пугает, - сказал М’рхайра и расхохотался. – Такая новость! К’хириш не слукавил. Но интересней всего мне, что сохранили эти люди. Может, мы узнаем что-то ещё...
Весёлость ушла из его облика так же быстро, как появилась. Р’йенра вздохнул и провёл рукой по ушам. М’рхайра говорил уклончиво, и Р’йенра знал, почему. Знал, о чём. Две проигранные войны поставили человечество на грань выживания. С тех пор прошли многие десятилетия, численность неуклонно восстанавливалась; но была потеря куда горшая – невозвратимая. Полмиллиона лет культурного наследия канули во тьму. Жалкие остатки человеческой расы, цепляясь за жизнь, не нашли сил заботиться о сохранении информации. Они сберегли так мало, так страшно мало! Из памяти о прошлом уцелела лишь память о том, что прошлое было великим. Всё, что они знали о полумиллионе лет письменной истории человечества, теперь умещалось на нескольких страницах.