Рубашка
Шрифт:
У меня в руках был небольшой шёлковый платок. Синий, в белый мелкий горошек. Я понюхал его; запах духов был ещё отчётливо слышен. Я почему-то подумал о Ней. Не в смысле, что это Её платок, а просто сразу подумал о Ней. Сердце застучало не быстрее, а сильнее.
– Неудобно как-то! А вдруг найдётся хозяйка? – вяло сказал я. Мне понравился платок, я хотел его взять, но нужно было соблюсти приличия.
– Давно его вожу. Бери. Знаешь, сколько у меня всего оставляют! Пол-Москвы можно нарядить.
– Лучше вы тогда его какой-нибудь женщине подарите, – не унимался я. – Платок красивый и не дешёвый.
– Какой женщине?! – сказал он и оглянулся. – Что
Без восемнадцати минут шесть мы подъехали к ресторану. Я вышел из машины этого славного человека. Мне так и не удалось найти решения, сколько дать ему на чай… Я дал чуть больше обычного. Простился с ним как-то неловко, остался собой недоволен.
Он поехал вдоль по улице, я посмотрел ему вслед. Посмотрел скорее ритуально. Так я выразил благодарность. Мне повезло с этим человеком. Больше получаса жизни я прожил интенсивно и интересно. Через секунду после того, как он скрылся из вида, я понял, что забыл свои перчатки у него в машине.
10
Город вокруг меня приобрёл какие-то иные очертания. В нём появилась опасность. Мой взгляд теперь был не рассеянным, направленным немного вперёд и вниз. Мой взгляд теперь пронзал улицу далеко. Я сначала оглядывал панораму перед собой, а потом анализировал детали. Мой взгляд стремился вперёд и пытался заглянуть за углы. Таким образом я осмотрелся вокруг. Знакомого Мерседеса нигде не было. Тогда я зашёл в ресторан.
Я не сомневался, что Макс уже здесь. Первым делом я отдал верхнюю одежду, получил номерок. Номер 53. Мне это ничего не сказало. Число было какое-то невыразительное, и магии цифр в нём не было. Потом я зашёл в туалет.
Я снял пиджак, повесил его на дверь кабинки, подошёл к умывальнику и взглянул в зеркало. Я себе понравился. За последний месяц я не то чтобы похудел, а осунулся. Измождённое лицо, блестящие усталые глаза, белая рубашка – очень хорошо! Чтобы вымыть руки, я поддёрнул рукава и обнаружил, что манжеты уже просто чёрные. Конечно! Давно не мытая машина, поездка в метро, посещение стройки… Москва…
Я расстегнул рубашку до пупа и стал влажной рукой чистить ворот. Мелких-мелких волосков было много, я мочил руку под краном и собирал волоски. Потом застегнулся почти до верха и повязал на шею подарок таксиста. Скользкий шёлк лёг на шею, как спасение от мук. Я не стал делать пышный узел. Получилось красиво. Мой вид стал сразу не сегодняшним и нездешним. Я улыбнулся.
Но, к сожалению, рубашка была уже несвежей. Я наклонил голову и понюхал у себя подмышками. Образ в зеркале сразу перестал быть безупречным. Я развёл руками, глядя в глаза своему отражению. Потом закатал рукава на два оборота, чтобы скрыть грязные манжеты, надел пиджак и постарался уловить запах духов от платка. Я различил его, в последний раз взглянул в зеркало… И, всё-таки, остался доволен.
Макс сидел в дальнем углу зала у окна, лицом ко входу. Он увидел меня, как только я вошёл в зал. Он увидел меня и сразу засмеялся от радости.
Он был причёсан, свеж, но на лице у него оставалась всё та же дурацкая борода. Когда я приблизился к столу шагов на восемь, он, продолжая смеяться, сделал вид, что прячется от меня под стол.
– Дяденька, не бейте меня, – громко говорил он, прикрывая голову руками, и хохотал.
– Макс, ну что ты, как клоун, а? Я же просил тебя, – в общем-то, я знал заранее, что он не сбреет бороду. Нет более упрямого человека, чем Макс. По крайней мере, я с таким не знаком. – Вылезай, не паясничай.
– Саня!
– Какой у тебя портфель! – не удержался я.
– Шикарный, правда? – Макс взял портфель за ручку, поднял и покрутил его на весу, показывая с разных сторон. – Пока ждал твоего звонка, сбегал в магазин и купил. Хотел себе кепку купить, а купил портфель и фонарик. – Он достал из портфеля маленький фонарик, который можно было как держать в руке, так и прикрепить куда-нибудь и использовать в качестве светильника. Макс сразу стал им светить в разные стороны и мне в глаза. – Вещь?! – спросил он.
– Ве-е-ещь! – искренне сказал я. – Дай посмотреть.
Фонарик был очень классный. Маленький, тяжёленький и приятный. Фонарик! Я сразу подумал, что надо Ей подарить такой же. Он, фонарик, Её обязательно порадует.
Я Ей пока ещё ничего не подарил. Я никак не мог сообразить, что можно Ей подарить, не в смысле: подойдёт – не подойдёт или понравится – не понравится, а в смысле… Какие у нас отношения? И что уже можно Ей подарить, кроме цветов…
С цветами тоже было не всё просто. Я в них ни черта не понимаю. Я долго советовался, потом понял, что самое верное – это дарить розы. Но этих роз… уйма! В первый раз я выбрал для Неё почти белые, совсем маленькие розы. У этих роз был слегка зеленоватый оттенок. Ей они понравились. Она любовалась ими и попросила официанта поставить их в воду, пока мы пили кофе… в кафе у Чистых прудов. Потом были нежно-розовые… три крупных розы. Но их прихватило морозом, пока я их нёс, или мне их продали несвежими. В общем, они погибали прямо у нас на глазах. Она огорчилась, но всё равно забрала их и сказала, что срежет бутоны, нальёт в чашку воды, и бутоны там будут плавать… В третий раз я купил ей цветок в горшке. Это были какие-то большие листья, которые торчали из земли, как застывший взрыв. На листьях были белые прожилки, и название растения было очень латинским и непростым. Я купил его из-за прожилок и названия.
Мы встречались с Ней всего четыре раза. В четвёртый раз она попросила не приносить ничего. В смысле, не приносить цветов. Мы встретились тогда (это было в прошлую субботу) в кафетерии большого универмага. Это она выбрала такое странное место. Была очень грустна, периодически отходила от нашего столика, чтобы поговорить по телефону. Она отходила, я видел, как она с кем-то разговаривает, нервно жестикулируя. Я ничего у Неё не спрашивал. Мне было так плохо тогда. Я хотел не отпускать Её туда, в её жизнь, где, конечно, было и есть много всего-всего……
Я не спрашивал Её ни о чем, но она, вдруг, взяла меня за руку. Планета на три минуты остановила вращение. Она сказала, что у неё очень сложная ситуация с мужчиной, с которым она жила последние два года. Она спокойно и прямо сказала, что она его никогда не любила, но он появился в её жизни в тот момент, когда ей необходима была забота… Она позволила ему позаботиться о ней… Ещё Она сказала, что за эти два года было много хорошего, и он хороший человек, но ему хотелось определённости, в смысле… семья… и так далее… Она этого с ним никогда не хотела, хотя логичнее и практичнее было бы согласиться. И она даже заколебалась…