Рубеж
Шрифт:
Жигарев молча перевернул страницу и после небольшой паузы стал читать дальше:
— «Был случай, когда подполковник Авдеев вопреки приказу руководителя учения остановить батальон до подхода соседних подразделений самовольно форсировал водный рубеж». И вот еще: «Невнимателен к замечаниям командования и поэтому ошибки свои слабо исправляет».
Мельников задумался. Густые темные брови его, что минуту назад были удивленно приподняты, теперь недовольно нахмурились.
— А что в других характеристиках вас насторожило? — спросил он коротко и строго, будто сердясь на начальника штаба за медлительность.
— Другие
— Чем именно? — Комдив пристально посмотрел на Жигарева.
— Во-первых, — Жигарев вытянул руку и загнул палец, — попытка затянуть прием полка вопреки обстановке; во-вторых, — загнул второй палец, — явное стремление подчеркнуть, что он, видите ли, лучше знает, когда доложить о положении в полку, а что там командир дивизии...
— Да, но в характеристике речь идет в основном о тактике, — сказал Мельников. — И характеристика эта, как я понял, тоже не последняя.
— А не все ли равно, товарищ генерал, — заметил Жигарев. — По-моему, что есть в характере, того не спрячешь, оно выпрыгнет не сегодня, так завтра. Не может же человек жить строго по нотам: сейчас так, а через час иначе.
— Конечно, — согласился Мельников. — Но с выводами мы все же спешить не будем. Надо полагать, что те, кто направлял его к нам, тоже думали и взвесили его достоинства и недостатки.
Жигарев развел руками, как бы говоря: каких только оплошностей в жизни не бывает. Он постоял еще немного молча и нехотя закрыл папку.
Но Мельников знал наперед, что Жигарев на этом не успокоится, что каждый новый шаг Авдеева теперь будет им контролироваться с особым пристрастием.
— Ладно, — сказал Мельников, — не будем терять времени. Собирайте быстрей офицеров и приносите план боевой подготовки.
В кабинет комдива почти одновременно пришли штабные офицеры, начальник ракетных войск и артиллерии, дивизионный инженер. Пришел также со своими офицерами подполковник Нечаев. Мельников сжато сообщил о смысле и целях только что прошедших сборов командного состава, о ракетчиках дивизии, которым, по его мнению, было оказано большое доверие — первыми в округе осуществить пуски из новых мощных ракетных установок.
— Но доверие это... — Комдив сделал паузу, чтобы привлечь внимание офицеров. — Доверие это, товарищи, пока лишь право на серьезный экзамен. Именно право! Не больше! А сам экзамен впереди, и успех его будет зависеть от усилий всей дивизии. — Он говорил как всегда негромко, но внушительно, умело выделяя то, на чем хотел сосредоточить внимание присутствующих. — До сих пор, как вы знаете, у нас шло освоение новой боевой техники. И занимались этим главным образом ракетчики. Теперь же вся дивизия в самые сжатые сроки должна научиться в полной мере использовать новое боевое оружие, и, естественно, придется изменить формы войскового боя. А дело это не из легких. Хотя кое-кто у нас склонен считать, что новые ракетные установки облегчат действия мотопехоты и других войск. Главное, дескать, нанести удар. Есть ведь такие настроения? — Он предостерегающе поднял руку. —
Затем, после небольшой паузы, Мельников предоставил слово начальнику штаба. Тот быстро встал, жестко уперся обеими руками в широкий стол, на котором лежал план боевой подготовки с пометками и поправками, твердо сказал:
— Я считаю, нам нужно сосредоточиться главным образом на двух проблемах: взаимодействии войск и максимальном использовании новой боевой техники. Прежде всего это касается ракетчиков. Их план до сих пор какой-то обособленный. Вот посмотрите... — Жигарев склонился над столом, отыскал нужное место в плане, прочитал: — «Выезд на исходные позиции, развертывание, подготовка к пускам»... опять «развертывание»... Может, майору Жогину все это нужно для своих экспериментов?
— При чем тут эксперименты? — недовольно заметил длинный, сухопарый полковник Осокин, сидевший, как всегда, в глубине кабинета. — Ракетчики должны уметь быстро и точно наносить удары по противнику. Да, да, Илья Михайлович, мощные ракетные удары.
— Думаю, затевать спор по этому поводу вряд ли необходимо, — вмешался Мельников, — противник в боевой обстановке непременно будет стремиться уничтожить пусковые установки любыми средствами, а значит, и с помощью десантов.
Жигарев пристально посмотрел на комдива и глубокомысленно заметил:
— И все же если речь вести об ученых изысканиях майора Жогина, то мне непонятно, почему он не свяжется с научно-исследовательским институтом?
— Это не совсем так, — снова не удержался от реплики полковник Осокин. — Майор Жогин с институтом связан. Но, поймите, Илья Михайлович, его связь с научно-исследовательским институтом не освобождает нас от участия в его, как вы выразились, изысканиях.
Жигарев скептически скривил губы.
— Тогда давайте начнем изобретать пусковые установки. Так, выходит?
— А вы предполагаете изобретательство запретить?
— Я предлагаю навести порядок. Самый жесткий.
В разговор вмешался молчавший все это время Нечаев. Он иронично заметил, что запретить человеку мыслить вообще невозможно. А вот заставить его прятать свои мысли — добиться нетрудно.
— Что значит прятать? — не понял Жигарев.
— Ну, не делиться своими размышлениями и сомнениями, не все ли равно.
— Нет, это не все равно, — раздраженно бросил Жигарев. — Мысль, извините, не пусковая установка, ее под землю не спрячешь. Да и нагрузку мы можем дать ракетчикам такую, что с утра до вечера из обмундирования пот выжимать будет некогда.
Слова начальника штаба неприятно покоробили многих офицеров.
— Пот выжимают из обмундирования, как известно, руки, а головы в это самое время способны думать. Не все, конечно, — снова не удержался от колючей реплики Нечаев.
Мельников в душе был согласен с Нечаевым. Но ему не хотелось служебное совещание превращать в пикировку колкостями. Чтобы покончить с пререканиями, он сказал твердо:
— Давайте, товарищи, ближе к делу. Что касается неприятности с ракетчиками на полигоне, то это прямой результат нашей общей неорганизованности. Тут иного мнения быть не может. — Комдив повернулся к Жигареву: — Продолжайте, пожалуйста, только без... без лишних отступлений.