Руби
Шрифт:
– А я голодна, – заявила я и, чтобы помочь парню сдвинуться с места, подошла к стопке подносов и взяла один. Затем я стала двигаться вместе с очередью, оглянулась и увидела, что Лайл все еще раздумывает. В конце концов моя активность расшевелила его, и он присоединился ко мне.
– Пожалуйста, бери всего по две порции, – попросил парень.
– А что, если тебе это не понравится?
– Я уже не знаю, что мне нравится. Для меня все на один вкус.
Я выбрала тушеное мясо и какое-то фруктовое желе на десерт.
– Пошли, – сказал Лайл. – Я сяду там, где ты. Не отводя глаз от дяди Жана, я направилась прямо к его столику. Он продолжал автоматически есть, и как только отправлял очередную вилку в рот, то поводил глазами из стороны в сторону. Казалось, он не замечал меня, пока я не подошла к нему почти вплотную. Тогда его глаза перестали оглядывать комнату, он перестал есть, а рука его застыла между тарелкой и ртом. Медленно он осмотрел мое лицо. Он не улыбнулся, но было видно, что он признал во мне Жизель.
– Привет, дядя Жан, – сказала я, мое тело охватила дрожь. – Можно мне сесть за ваш столик?
Он не отреагировал.
– Скажи ему, кто ты на самом деле, – подсказывал Лайл.
– Меня зовут Руби. Я не Жизель. Я сестра Жизель, Она – мой близнец. И вы меня никогда не знали.
Его глаза быстро заморгали, и он донес-таки вилку до рта.
– Он заинтересован или, по крайней мере, удивлен, – шепнул Лайл.
– Откуда ты знаешь?
– Иначе бил бы вилкой по тарелке или завизжал, – объяснил парень. Чувствуя себя как слепой, ведомый слепым, дюйм за дюймом я приближалась к столу, пока осторожно не опустила поднос напротив подноса дяди. На мгновение я задержалась, но мужчина продолжал сидеть, следя за мной зелено-голубыми глазами. Я села.
– Эй, Жан, – обратился к нему Лайл. – Похоже, местной публике сегодня не дают покоя, а? – Парень сел рядом со мной. Жан взглянул на него, но никак не отреагировал. Потом дядя вновь перевел взгляд на меня.
– Я и в самом деле сестра-близнец Жизель, дядя Жан. Родители рассказали всем, как меня украли при рождении и как я совсем недавно ухитрилась вернуться домой.
– Это правда? – спросил пораженный Лайл.
– Нет. Но именно так родители всем рассказывают, – ответила я. Лайл принялся за еду.
– Почему?
– Чтобы скрыть истину, – объяснила я и повернулась к дяде Жану, который опять начал быстро моргать. – Мой отец, ваш брат, познакомился с моей матерью на протоке. Они влюбились друг в друга, и она забеременела. Позже ее уговорили отдать младенца, но никто не знал, что родились близнецы. В тот день, когда мы с Жизель появились на свет, бабушка оставила меня у себя, а дед вынес первого младенца – Жизель – к лимузину, где ожидала ваша семья.
– Шикарная история, – проговорил Лайл с кривой улыбкой.
– Это правда, –
– А-а-а-а-а, – закричал дядя Жан. Я остановилась, сердце мое стучало. Он собирается визжать и бить по тарелке?
– Осторожно, – предупредил Лайл. – Ты слишком торопишься. Ему это непривычно.
– Простите меня, дядя Жан. Но я хотела встретиться с вами и рассказать, как сильно страдает папа оттого, что вы здесь. Он так измучен горем, что часто плачет в вашей комнате, и вообще за последнее время на него свалилось столько печали, что он не смог приехать навестить вас в день вашего рождения.
– Его дня рождения? Сегодня не его день рождения, – возразил Лайл. – Они здесь превращают любой день рождения в большое событие. Его день рождения только через месяц.
– Это меня не удивляет. Дафна просто солгала, чтобы я поехала с ней. Я бы и так поехала, дядя Жан. – Я опять повернулась к нему. – Я очень хотела повидаться с вами.
Мужчина уставился на меня с разинутым ртом и широко открытыми глазами.
– Начинай есть, – посоветовал Лайл. – Сделай вид, что это обычное дело.
Я последовала его совету, и, казалось, дядя Жан расслабился. Он взял свою вилку, но продолжал пристально смотреть на меня, вместо того чтобы вернуться к еде. Я улыбнулась ему.
– Всю свою жизнь я прожила с бабушкой Катрин, – рассказывала я. – Моя мать умерла вскоре после моего рождения. Я никогда не знала, кто был в действительности мой отец, не знала вплоть до последнего времени. И я дала обещание бабушке, что отправлюсь к отцу после ее смерти. Можете себе представить, как все были удивлены, когда я появилась у Дюма, – заметила я.
Мужчина начал улыбаться.
– Потрясающе! – шепнул Лайл. – Ты ему нравишься.
– Правда?
– Я вижу. Продолжай говорить, – шепотом распорядился парень.
– Я пыталась приспособиться, научиться, чтобы стать настоящей молодой креольской леди, но Жизель очень ревновала меня. Она считала, что я увела ее молодого человека, и плела против меня всякие козни.
– А ты и вправду это сделала?
– Что сделала?
– Увела ее парня?
– Нет. Во всяком случае, не старалась это сделать, – заявила я.
– Но ты нравилась ему больше, чем она? – продолжал расспросы Лайл.
– Она сама виновата. Не знаю, как она вообще может кому-нибудь понравиться? Она лжет, ей приятно, когда люди страдают, и она готова обманывать кого угодно, даже себя.