Руби
Шрифт:
Я села на кровати, мое сердце стучало так сильно, что мне казалось, оно разобьет мне грудь. Бедный Поль, думала я. Он так запутался, у него все так смешалось, гнев его тянул в одном направлении, а чувство ко мне – в другом. Внезапное появление дедушки Джека мало что изменило, но, возможно, оно помешало нам сделать то, о чем бы мы потом пожалели. Так мне представлялось случившееся.
Я выключила свет и вновь легла. Нелегко было себе признаться, что в какой-то момент, когда Поль был особенно настойчив, я почти готова была ему уступить и даже хотела этого, хотела быть дерзкой и не упустить
Когда я закрыла глаза и попыталась вновь уснуть, я поняла, что это еще одна причина, может, даже самая веская, чтобы набраться смелости и уехать с протоки.
Скорее всего, бабушка Катрин именно поэтому так и настаивала на моем отъезде, что знала об опасности возобновления наших с Полем отношений, несмотря на раскрытую тайну. Бабушкины слова еще долго будоражили мой ум, пока я наконец не уснула с данным ей обещанием на губах.
Глава 9
Тяжелые уроки
Я не видела Поля до конца выходных, и меня удивило, что и в понедельник он не пришел в школу. Я спросила о нем сестру Джинн, и она ответила, что он плохо себя чувствует. Она явно была недовольна тем, что я обратилась к ней, особенно в присутствии ее друзей, и больше не сказала мне ни слова.
После школы я решила немного прогуляться вдоль канала, прежде чем начать готовить обед. Я прошла по дорожке через двор, который был весь в цвету от гибискуса и голубых и розовых гортензий. Весна спешила в этом году. Многоцветье, сладкие ароматы и обостренное чувство жизни и пробуждения окружали меня повсюду. Будто бы сама Природа старалась утешить мое горе.
Но мои запутанные и беспокойные мысли были похожи на пчел, снующих в закрытой банке. Мне слышалось так много голосов, дающих мне такие разные советы. «Беги, Руби, беги, – подгонял меня один голос. – Беги подальше от протоки, от Поля, от дедушки Джека, как можно быстрее».
«Не вздумай бежать, будь дерзкой, – говорил мне другой голос. – Ты любишь Поля. Ты знаешь, что это так. Уступи своим чувствам и забудь про все.
Сделай так, как хочет Поль, будто все оказалось ложью».
«Помни свое обещание, Руби, – слышала я строгий голос бабушки Катрин. – Руби… обещание… помни…»
Теплый ветерок с залива поднимал пряди моих волос, и они, кружась, спадали мне на лоб. Этот же ветерок расчесывал мох на мертвых кипарисах и делал его похожим на какое-то раскинувшееся зеленое животное, поднимающееся из топей и раскачивающееся, чтобы привлечь мое внимание. На длинной песчаной отмели я увидела змею, свернувшуюся вокруг прибитых к берегу веток и впитывающую солнце; ее треугольная голова напоминала вылинявшее медное пенни. Две утки и цапля поднялись с воды и низко пролетели над рогозом. Я услышала отдаленное урчание моторки, прорезающей воду протоки и прокладывающей свой курс все ближе и ближе ко мне,
В ней был Поль. Лишь только он заметил меня, как замахал рукой, увеличил скорость и подвел лодку к берегу. След волны от моторки зашевелил листья лилий и рогоза и зашлепал о корни кипарисов, растущих вдоль берега.
– Спустись вниз, вон к тому глинистому краю, – прокричал Поль и указал, куда мне идти. Я так и сделала, он подвел лодку поближе, выключил мотор, и моторка замерла у берега.
– Где ты сегодня был? Почему не пришел в школу? – спросила я. Поль явно не был болен.
– Я был занят. Размышлял и планировал. Садись в лодку. Я хочу кое-что тебе показать.
Я покачала головой.
– Мне нужно приготовить обед деду, Поль, – проговорила я, отступая на шаг.
– У тебя масса времени, и ты знаешь, что дед либо опоздает, либо вовсе не появится, пока не напьется, а тогда ему все будет безразлично, – ответил Поль. – Сядь, пожалуйста, – упрашивал он.
– Поль, я не хочу, чтобы случилось что-нибудь, как в прошлый раз, – сказала я.
– Ничего не случится. Я не подойду к тебе близко. Я просто покажу тебе кое-что и сразу же привезу обратно, – пообещал Поль и поднял руку. – Клянусь.
– Не приблизишься ко мне и привезешь сразу же обратно?
– Именно так, – объявил он и нагнулся, чтобы подать мне руку, когда я прыгала через глину в лодку.
– Садись сзади, – сказал Поль и вновь включил двигатель. Затем он резко развернул моторку и прибавил скорость с лихостью старого кайенского рыбака. Я испугалась и завизжала. Самые лучшие рыбаки часто врезались в аллигаторов или песчаные косы. Поль засмеялся и уменьшил скорость.
– Куда ты везешь меня, Поль Тейт?
Мы плыли сквозь тени от нависших над водой ив, все дальше и дальше в глубь болота, а потом повернули к юго-западу, в сторону консервной фабрики отца Поля. Вдалеке я видела вспышки молний над заливом.
– Не хочу, чтобы нас захватил шторм, – недовольно проныла я.
– Ого, ты можешь быть нытиком, – улыбнулся Поль. Он провел лодку извилистым узким проходом и направился к полю, снижая скорость по мере того, как мы подплывали все ближе и ближе. Наконец, он выключил двигатель, и лодка свободно закачалась на воде.
– Где мы?
– На моей земле, – ответил Поль. – Я имею в виду не землю моего отца. Это моя земля, – подчеркнул он.
– Твоя земля?
– Да, – ответил Поль гордо и откинулся к борту лодки. – Все, что ты видишь. Без малого шестьдесят акров. Они мои, мое наследство. – Он обвел поле широким жестом.
– Я никогда не знала об этом, – заметила я, рассматривая землю, едва ли не лучшую на протоке.
– Мой дедушка Тейт оставил мне ее. Пока она находится под опекой, но она станет моей, как только мне исполнится восемнадцать лет. И это еще не самое лучшее в этом деле, – улыбаясь, проговорил Поль.
– Да, и что же тогда? – спросила я. – Перестань усмехаться, как Чеширский Кот, и расскажи, что все это значит, Поль Тейт.
– Лучше я покажу тебе, – сказал он и взял весло, чтобы провести лодку потихоньку через болотную траву в темное, тенистое место. Я смотрела вперед и вскоре заметила пузырьки на воде.