Рубин Карашэхра
Шрифт:
— Почему ты так решил? — удивился он, подняв на меня небесные глаза.
— Ну как же!.. — я кивнул в сторону полустертой пентаграммы. — Она же тебе сказала, что снимает всякую ответственность и все такое…
— Я не отвергнут, — возразил Энджи. — Я могу вернуться в любой момент, и меня примут. Но я не брошу Буллфера, раз виноват в том, что с ним произошло.
Подумайте, какая забота! Вот нашелся радетель о благе демонов!.. А если честно, что-то в его словах меня насторожило.
— Ну-ка, если можно поподробнее.
Энджи
— Меня не могут изгнать, потому что любят. А любить для нас — это дать свободу. Каждый имеет право развиваться сам, как хочет, потому что однажды все равно придет к истинному пониманию мира, то есть сольется в своих чувствах с Высшей Справедливостью. Это неизбежно для всех существ. Хотя, конечно, — печально добавил он, — пока не все понимаешь, иногда совершаешь ошибки. Но за них нельзя осуждать, Гэл. — Ангел взволнованно всматривался в мое лицо, надеясь, что мне близки его переживания. — …То есть никто из ангелов не осудит…
Пока я понял только одно — похоже, Энджи начинает оправдываться. Вот только перед кем?.. Я взглянул на Буллфера, но тот продолжал отрешенно разглядывать небосвод и совсем не обращал на нас внимания. Тогда я решил сам придраться к странной ангельской логике.
— Значит, пока этой вашей справедливости высшей не поймешь и не знаешь точно, что делать, твори что хочешь? Как мы, что ли, демоны? Круши, грабь, убивай!.. И никто Не осудит. Я так понимаю?
— Нет, Гэл, — в голосе Энджи послышались мягкие наставительные нотки. — Нет. Поступки не должны причинять никому зла. Если любишь, не станешь причинять боль, наше представление о любви и есть понимание справедливости.
Любовь, справедливость, боль, свобода — в голове у меня все перемешалось, и как-то даже она стала побаливать.
— А ты попроще не можешь объяснить?
— Тот, кто любит, не должен принуждать, заставлять или требовать. Ангелы имеют право только предлагать сделать выбор.
— Чего?! — возмутился я. — А как же власть, закон? Неужели ваши ангелы такие размазни? У нас вот порядок, потому что есть жесткая рука. Во всем должна быть ясность. Хозяин — правит, бесы — работают, демоны — воюют, а люди платят налоги.
— Требование подчиняться — это проявление эгоизма. А эгоизм противоположен нашей любви, — заявил Энджи.
— Почему? — не понял я.
— Заставлять других делать что-то так, как удобно тебе, неправильно. Истинно любящий только радуется, когда любимое существо идет своим путем. Поэтому мы не требуем ни поклонения, ни жертвоприношений от людей. Нам ничего не нужно. Мы хотим одного — чтобы они были счастливы.
— Это ты сейчас мне еще будешь рассказывать, что людям не надо платить налоги в казну Хозяина? — Очень меня всегда волновал этот вопрос, я аж дернулся от возмущения.
— Гэл, я понимаю. Вы, демоны, всегда хотите для себя какой-то пользы…
— А чего ж, объясни
Я не выдержал и закричал на ангелочка. Да и кто бы не закричал, выслушивая подобные глупости. Но он не обиделся, наоборот, посмотрел на меня едва ли не с жалостью и, вытащив руку из-под куртки, ласково прикоснулся к моему плечу.
— Да. Это сложно. Но… мне вот, чтобы я понял больше, позволили отправиться в путешествие, посмотреть разные миры и страны.
Ага. Спихнули, выходит, на других свою головную боль. Отправили это чудо от греха подальше. И надо же было Буллферу подобрать его. Я начал мрачно обдумывать это открытие и ничего не ответил. Мое молчание Энджи понял по-своему.
— Гэл, не стоит огорчаться. Мне кажется, что мы не понимаем друг друга потому, что говорим о разном. Все, что я сказал, ты применял к миру демонов, с точки зрения социальной. А наши представления предполагают идеальное отношение.
— Ладно. Ты-то сам соответствуешь этим вашим идеалам? — хмуро поинтересовался я.
— Я стараюсь, Гэл, — скромно ответил ангелок.
Ну ясно! Дурацкая ангельская философия. Ничего, кроме головной боли, от нее получить невозможно.
— Я знаю, — сказал Буллфер неожиданно. — Я знаю, к кому мы еще можем обратиться.
Ангелок посмотрел на него вспыхнувшими от нетерпеливого ожидания глазами. Я тоже заинтересовался.
— «Белые щиты», — коротко ответил Буллфер на наш общий вопрос.
— «Белые щиты»? — переспросил Энджи удивленно.
— Ты точно сошел с ума. — Я снова убедился в психической неуравновешенности потерявшего власть Хозяина. — Они четвертуют тебя… да и меня тоже, как только увидят. Это безумие.
— Это последнее, что у нас осталось, — сказал он сурово, и я понял, что Булф действительно собирается сунуть голову в капкан.
— Объясните мне, что это за «Белые щиты»! — воскликнул Энджи.
— Священные воины, — усмехнулся хозяин. — Боевой орден, посвятивший жизнь истреблению демонов. Странно, что ты об этом не слышал. Они сражаются с нами на протяжении многих веков, дабы упрочить вашу славу на земле, ангел.
Энджи покраснел и виновато посмотрел на Булфа:
— Я, правда, ничего не знал об этом.
— Спроси у Архэл, — посоветовал я. — Она расскажет тебе много интересного, если захочет.
Он вздохнул, вспомнив о своем «авторитете» среди старших ангелов, и спросил осторожно:
— Но если они вас так ненавидят, как же мы пойдем к ним?
— У меня есть кое-что, чем они заинтересуются, — усмехнулся Буллфер.
— Разве есть? — с детской непосредственностью спросил ангелок.
— Не совсем у меня, — добродушно кивнул демон. — Это будет… долгосрочный кредит.
— Ты бы объяснил, что собираешься делать? — попроси, я. — Чтобы мы с Энджи не выглядели идиотами, когда начнут задавать вопросы.