Рубиновое солнце

Сокол Антон

–Да, я знаю замечательное место, там тебе будет легче реконструировать свою память, Рудольф тебя проводит, доброго пути.

Она чуть склонила голову на право и растеклась в улыбки. Не спешным шагом отправилась в стороны большого дома, прямо по дорожке.

Можно часами наблюдать за этой женщиной, слушать ее речь, любоваться ее внешним видом, при этом испытывать не бывалое душевное равновесие, умиротворение.

Бывает такое, встречаешь человека и наполняешься чувствами, невозможными без этой встречи. Мысли обретают визуальную форму, напоминают игру в тетрис,

ситуация критическая, нет нужного блока, фигуры складываются в хаотичную массу, вертятся в разные стороны, но ничего не выходит. И вдруг появляется тот самый элемент, дарующий порядок и гармонию. Множество слоев сгорает и появляется дополнительное время. Такой элемент – это Ирида. Жизнь Льва – тетрис, и не каждый раз он должным образом относится к самому себе, его бытие захламляется, силы и время уходят не оставляя никаких шансов.

“Хм. Воспоминаниям и реконструкция памяти?”

В направлении здания Лев увидел, как приближается гольф-кар, около пятидесяти метров, белого цвета.

– А вот и Рудольф. – В слух произнес сам себе.

Однажды им доводилось встретиться, они были знакомы.

Машина подъехала, Рудольф помахал рукой. На лицевой стороне виднелся логотип, – да это же Лада! – с улыбкой всматривался Лев в знакомый знак.

“Неужели Российский автопром выпускает гольф- кары?”

– Превосходное утро, – громко сказал водитель маленького авто, – пожалуй, лучшее для ваших задач на сегодня.

Гость резиденции медленно подошел к машине, посмотрел на Рудольфа, спросил, – вы знаете про мои цели?

– Не обязательно знать про замыслы человеческие, достаточно ведать средства к их выполнению, – с важным видом проговорил Рудольф и рассмеялся.

– Ваше присутствие, и нахождение в нужном месте в нужное время, такое стечение обстоятельств даст возможность реализовать что угодно из задуманного, как не крути. Да собственно говоря, у каждого человека есть цель, и даже когда ее нет, это тоже от части цель, – продолжал серьёзничать Рудольф.

Лев обратил внимание на коричневую сорочку водителя гольф-кара, с вычурными узорами на воротнике, идеально отглаженную. Слегка полное лицо и короткие вьющиеся волосы. При виде такой внешности Лев почему то задумался про овец. Может быть просторные зеленые поля навеяли такие мысли, а вовсе не Рудольф?

– Садитесь, поедем.

Лев залез в автомобиль, поудобнее сел.

Ехали медленно, и путь пролегал прямо по газону. Солнце к тому времени сполна заливало все поле. Зрелище потрясающие, зеленые локации в золотом зареве.

Водитель напевал знакомую мелодию, Лев пытался, но не удавалось вспомнить.

Рудольф будто услышал мысли.

– Партия Альфреда из оперетты “Летучая мышь”, – водитель выразительно спел вслух, – “Жизнь для счастья нам дана, но всего одна!”

Мой хороший друг поведал историю из театральной жизни, после чего я вспомнил эту песню.

– Историю, – переспросил Лев?

– Да, и подобного мне не приходилось слышать раньше, могу рассказать и вам, пока мы в пути.

– Пожалуйста, – ответил пассажир.

– В одном из театров главный режиссер был со скверным характером,

считал себя слишком умным и не мирился с мнением своих коллег. Такое бывает, самомнение. И был еще один существенный недостаток, он позволял себе личные оскорбления, ругательства и разного рода словесные унижения. Многим это не нравилось, и в один из дней чаша переполнилась.

Летучая мышь, сцена, где Генрих оправдывается перед Розалиндой за свою прогулку с некой Альмой – собакой, ему усердно помогает Фальк, его друг.

Друзья выкручиваются как могут, и вот уже собака превращается в пса по имени Гектор, который умирает от гипертонии, ирония судьбы.

Артист, который исполняет роль Фалька совершает скромную ошибку по тексту, называет кабеля именем друга, Генрихом, а не Гектором. Да, одно слово, но как много диссонанса получается в повествовании. Можно сказать, сцена завалена.

Спектакль заканчивается, и за занавесом, публично режиссер всеми нелестными словами отчитывает артиста за такую оплошность, не стану цитировать, но скажу, это было слишком грубо и не уместно. За времена работы сотрудники театра писали записки на имя директора с жалобами, по другому пробовали договариваться, дабы устранить такую брань из своей работы, но все тщетно.

Рудольф поднял руки над рулем, помотал головой, лица было не видно, но оно явно выражало возмущение.

– Вот же неприятность какая в театральных стенах, – проговорил он с сарказмом.

– Так вот, тот самый артист, что исполнял роль Фалька на следующий день написал заявление в полицию по части оскорбления, но не просто, а с разъяснениями и своими доводами.

– Суть такая, – продолжил Рудольф.

– Изложена так, режиссер нарушает этику и пренебрегает морально – нравственными отношениями в коллективе, но в основе причина отнюдь не личностная, а медицинская. Артист просил провести полноценную диагностику умственного состояния режиссера, именно умственного, так как подозревает некоторые отклонения на почве повышенного стресса и больших объемов работы.

Этот артист имел кое-какие связи, и смог привлечь представителей медицины к данному резонансному заявлению.

В итоге, полиция настояла провести тестирование недобросовестного режиссера, уверяя, что лучше рассматривать подобное заявление в рамках дисфункции здоровья, чем прямого нарушения закона. И что же режиссер?– сам себе задал вопрос Рудольф.

– Он был в не себя от злобы и гадливости, тест на iq прошел для галочки, не придав должного значения, и проверка показала плохой результат- шестьдесят два, такое вот юмористическое совпадение!

Не буду я делать ваши дурацкие тесты, – изображая режиссера гримасничал Рудольф.

– Представь себе, зал суда, слушание. Доклад ведет психиатр, озвучивает результаты тестирования, проявления недуга, предположения по поводу возникновения и развития, – протянув окончание слова Рудольф выдержал паузу, – дебильности.

Врачи поставили режиссеру диагноз, тем самым объяснили симптомы, такие как агрессивность, нарушение норм поведения и подобные отклонения. В итоге медицина оправдала человека.