Ручной Привод
Шрифт:
– Работаем!
– Вагит, реанимация не помогает. – Алексей демонстративно снял маску. – Все.
Хирург тяжело посмотрел на остановившуюся команду, на пациента, на приборы, бесстрастно зафиксировавшие смерть, и совсем другим, не рабочим, не напряженным, а глухим тоном проигравшего спросил:
– Время?
Медсестра посмотрела на настенные часы:
– Шестнадцать десять.
– Укажите.
Вагит отвернулся и медленно вышел из операционной.
Просто сидеть, терпеливо ожидая результата, как это
– Какого черта Черепаныч не разберется с водой?
Карбид промолчал. Секунд двадцать Ясень пронзительно смотрел на напарника, а когда понял, что тот не собирается отвечать, поинтересовался:
– Чего молчишь?
– Не люблю зря языком трепать. – Герман достал из кармана пачку сигарет, закурил. – Когда прояснится, тогда поговорим.
Не удержался, выделил тоном слово «прояснится». Ясень чуть порозовел.
В отличие от блеклого Карбида, Виктор выбрал едва ли не идеальную внешность. Высокое, мускулистое, подтянутое тело, тип «Любитель яхт и верховой езды». Шелковистые каштановые волосы, высокий лоб, мужественное лицо… Одним словом, ходячее воплощение романтических женских грез. Одевался он соответственно, уделив посещению лучших московских магазинов целый день.
– Дурная привычка, – холодно заметил Виктор, разглядывая курящего напарника.
– Молчать?
– Курить!
– Хочешь прочесть мне мораль?
Вопрос был задан спокойно, без вызова, Карбид просто попросил Ясеня обратить внимание на тон. Виктор понял. Покраснел еще больше, но вновь сдержался. Отвернулся, однако дальнейший разговор вел без прежнего нерва.
– Как мы узнаем, что действительно прошла «непонятка»?
– Они сообщат.
– Как?
Карбид кивнул на телеграфный аппарат. Ясень удивленно приподнял брови:
– Оно работает?
– Ага, – подтвердил Герман.
– Не врешь?
– Нет.
– Чтоб я лопнул! – Виктор оглядел древнюю конструкцию, после чего перечитал плакат и кисло осведомился: – И такую рухлядь вы называете «оборудованием класса А»?
– Как видишь.
– Оно же устарело лет сто назад!
– А мне с ним наперегонки не бегать, – усмехнулся Карбид. – Работает, и ладно. К тому же финансирование Подстанции постоянно урезают, говорят, инфляция. – Он аккуратно затушил окурок в пепельнице. – Да коррупция, едрить ее… будь неладна.
– Ходят слухи, что вы фонды пропиваете, – нейтрально сообщил Ясень.
– Слухи на пустом месте не рождаются, – вздохнул Герман.
Виктор кашлянул – такого ответа он не ожидал. То ли прямого, то ли издевательского.
– Но доказать сложно, – спокойно закончил Карбид.
– А пытались?
– Не-а… Всех пугает грандиозность проекта.
Ясень хотел было придумать что-нибудь уместное в ироническом ключе, но запищал мобильный.
– SMS!
– Поздравляю.
– Предлагают принять
– Двенадцать минут.
– Они обалдели? Это же грубейшее нарушение!
– Считаются, – пожал плечами Герман. – Никто не хочет уступать.
– А у нас очередное чудо!
– Бюрократия. Такая же хрень, как и коррупция.
Ясень подозрительно посмотрел на Карбида.
– Тебе точно SMS не приходила?
– Я их всех как нежелательных абонентов пометил.
– Зачем?
– Чтобы SMS-ми не задолбали.
– Извини! – Виктор поднес к уху зазвонивший телефон: – Да! Я слушаю… – Разочарованно: – Вы ошиблись, здесь таких нет! Нет, я сказал!
И со злостью запихнул телефон в карман.
– Ошиблись, обычное дело, – прокомментировал Карбид.
– Не вовремя ошиблись, – уточнил Ясень.
– Как смогли.
Виктор сделал пару очередных шагов, после чего ткнул пальцем в телеграфный аппарат.
– Может, твоя тарахтелка накрылась?
– Моя тарахтелка нас с тобой переживет.
– Да ну?
– Ты уж мне поверь.
Спорить Ясень не рискнул. Зато на оживший телеграфный аппарат среагировал молниеносно: сделал резкий шаг вперед, протянул руку, но в то же мгновение замер. Повернул голову и посмотрел на Карбида.
– Спасибо, – улыбнулся тот.
Герман медленно поднялся на ноги, неспешно приблизился к стрекочущему аппарату и потянул бумажную ленту:
– Все правильно: «непонятка».
– Признали?
– Ага. И подтвердили.
– А чего так долго?
– Объясняться они не обязаны. – Карбид скомкал ленту и швырнул ее на пол. – Ни вашим, ни нашим, Ясень. – Помолчал. – Разочарован?
Вместо ответа Виктор демонстративно посмотрел на часы:
– Четырнадцать минут. Он не вернется.
– Вернется, – пообещал Герман. – Ручной Привод и не таких возвращал.
Карбид подошел к немаркированному шкафу, открыл его, повернув ручку на дверце, и посмотрел на спрятанный внутри рычаг.
– Черепаныч, слышал?
– Да, Карбид. У меня все готово.
– Ставлю на возврат.
Герман резко дернул рычаг, опустив его до предела вниз, и привычно поморщился, услышав хорошо знакомый скрежет.
И в этот миг что-то на Земле изменилось. Что-то важное, но незаметное. Бесценное и обычное. Вплелся в ткань новый рисунок, стало чуть светлее и…
Рука выскользнула из-под простыни, пальцы сжались в кулак.
Разжались.
Сжались снова.
В слабый, едва обозначенный кулак, но ведь не это главное. Не драться собирался владелец руки, не сжимать что-то. Он просто двигался. Он…
– Он жив! – Задержавшаяся в операционной медсестра выскочила из комнаты. – Вагит Рустемович, он жив!
Неотключенные еще приборы подали голос. Врачи бросились к столу:
– Работаем!!
– Четырнадцать минут… – Ясень покачал головой. – Плохо.