Руины
Шрифт:
— Для чего ты раздевалась, Камерон? Ради денег? Или тебе просто нравится раздеваться перед людьми? Знаешь, есть люди, которые готовы заплатить хорошие деньги, чтобы увидеть тебя голой. В том числе и я.
Зевс поворачивается, отпуская меня. Он подходит к журналисту.
— Отвали, блядь, — рявкает на него Зевс.
Идиот поднял руки вверх и сделал шаг назад.
— Просто констатирую факты, мужик. — Он пожимает плечами.
—
Я вставляю свою дрожащую руку в руку Зевса и дергаю ее.
— Давай просто уйдем, Зевс. Пожалуйста.
Глаза Зевса встречаются с моими. Злые и разочарованные. Кажется, что прошла целая вечность, прежде чем он кивнул в знак согласия, и мы снова двинулись к машине. На этот раз быстрее.
Машина Зевса уже в нескольких футах от нас.
Журналюга все еще преследует нас. Я думаю, этот парень, должно быть, жаждет смерти.
— Эй, Камерон, можешь ли ты подтвердить, правдивы ли слухи о том, что ты так же спала с мужчинами за деньги?
Это происходит так быстро, что я бессильна остановить это.
Пакет с едой оказывается на земле, и Зевс хватает парня за горло. Его большая рука обхватывает шею парня, он толкает его назад, практически отрывая от земли, и ударяет спиной о свою машину. Камера журналиста падает на асфальт с громким треском.
— Зевс! — кричу я, мои руки тянутся к его рукам, пытаясь оторвать его от парня, который задыхается, его лицо все краснее с каждой секундой.
Но Зевс не отпускает. Словно он даже не осознает, что я сейчас рядом с ним.
— Скажи это еще раз, ублюдок. Мне в лицо, — Зевс выдавливает слова сквозь сжатые челюсти.
— Я... я ничего не говорил, — задыхается парень.
Зевс наклоняет свое лицо к лицу парня.
— Лжец. Скажи это.
— Зевс, отпусти его, — умоляю я. — Неважно, что он сказал. — Я дергаю за руку, которая держит парня за горло. — Пожалуйста. Подумай о Джиджи.
Как только произношу ее имя, я чувствую, как мышцы на его руке ослабевают, и понимаю, что достучалась до него.
— Пожалуйста, Зевс, — снова умоляю я.
Он смотрит мне в глаза. Его взгляд... Я видела такой взгляд только один раз вне ринга, и это было, когда тот парень приставал ко мне в клубе, в ту ночь, когда Зевс получил шрам на брови.
— Ты задушишь его, — настойчиво говорю я, пока парень задыхается. — Просто отпусти его, и мы сможем пойти домой вместе. Только я и ты.
Я вижу войну, которую он ведет в своем сознании. Через несколько секунд его рука отрывается от горла парня, и тот падает на землю, на руки и колени, жадно глотая воздух.
Зевс смотрит на него сверху вниз. Его голос звучит низко и устрашающе:
— Если ты еще хоть раз приблизишься к Кам, хоть
Журналист задыхается:
— Слышу.
Зевс распахивает пассажирскую дверь.
—Залезай, — рявкает он на меня.
Я практически подпрыгиваю от радости и сажусь в машину.
Через несколько мгновений Зевс садится на водительское место, и мы выезжаем оттуда.
Злость, исходящая от него, ощутима. В замкнутом пространстве его машины становится душно. Мне кажется, что это я сейчас задыхаюсь.
Я знаю, что должна что-то сказать, но не знаю, что именно.
Мы едем обратно в его квартиру в этом густом облаке тишины.
Зевс все еще живет в квартире, пока не закончится срок аренды, который истечет чуть больше чем через месяц, и тогда он переедет в дом. А пока он собирается начать работу над домом, подготовить его - оборудовать новую кухню, украсить его, купить мебель, в общем, сделать его домом.
Зевс сказал, что ему нужен мой вклад в оформление, потому что это и мой дом тоже, и я скоро буду там жить, так что мне должно нравиться, как он выглядит. Я не стала спорить с замечанием "скоро", потому что я знаю Зевса и то, что он делает, когда что-то намечается в его голове. По правде говоря, чем больше я думаю о жизни с ним, о том, что мы наконец-то станем семьей, тем больше мне нравится эта идея - может быть, даже немного волнует.
Хотя сейчас волнение - это последнее, что я чувствую. Беспокойство, трепет... да, определенно чувствую.
Он паркует машину у своего здания. Выключает двигатель. Но не делает никакого движения, чтобы выйти из машины.
Он сидит там. Руки обхватили руль, глаза смотрят прямо перед собой.
Я отстегиваю ремень безопасности и поворачиваюсь на своем сиденье лицом к нему.
— Зевс, — мягко произношу я его имя.
— Я хотел причинить ему боль. — Темные глаза поворачиваются к моим. — Я действительно хотел причинить ему гребаную боль.
— Знаю, — тихо говорю я. — И ты сделал ему больно. Ты задел его гордость. Я почти уверена, что ты сломал его камеру. И ты определенно напугал его до смерти.
Я улыбаюсь, но он не реагирует. Улыбка исчезает с моего лица.
— После того, что случилось со Скоттом, — он выдохнул, — Все стало выглядеть по-другому. Жажда борьбы... она больше не казалась такой важной. Но потом... в тот момент этот мудак стал Марселем вместе с каждым гребаным журналистом, который сказал о тебе что-то плохое. Он был каждым сожалением и ошибкой, которую я совершил с тобой. Он был пятью годами без тебя. Он был тем, из-за кого я пропустил начало жизни Джиджи.