Рука Крукенберга
Шрифт:
Я отчетливо сознаю, что лечение может улучшить мое состояние как гражданина СССР, но ухудшить его как носителя философской мысли, и поэтому я хотел бы поделиться своими мыслями с вашими читателями заблаговременно, то есть до окончания процесса излечения.
Тема, которую я хотел бы осветить, почему-то считается в нашем обществе как бы неприличной и стыдной, хотя в западной научной и популярной прессе ей напротив уделяется повышенное внимание. Речь пойдет о сексе, но не просто о сексе как таковом, а о его понимании с философской точки зрения и его роли в интрепретации и моделировании важнейших вопросов гносеологии и истории науки.
С некоторых пор мне стало представляться, что определенным видам секса соответствуют определенные философские концепции, традиции и и мировоззрения. При более пристальном взгляде становится
Я хотел бы начать с мастурбации, в просторечии именуемой онанизмом, как с наиболее выразительного примера. На мой взгляд, в этом технически простом виде секса, не требующем наличия партнера, наглядно воплощена концепция солипсизма. Известная формула "существую только я и мои ощущения" - это девиз философа-онаниста или онаниста-философа, не берусь утверждать, что здесь первично, а что вторично.
Парадигма солипсизма логически несостоятельна в том плане, что она никак не объясняет неподконтрольность ощущений сознающей личностью. Согласитесь, что мое "Я" ассоциируется прежде всего с моей волей и моими желаниями, которые составляют главнейшую часть моего "Я", в противовес более изменчивым и разнообразным ощущениям от органов чувств. Поэтому, если существую только я и мои ощущения, то логично предположить, что все мои ощущения должны порождаться моей волей, и по моему желанию, то есть они должны быть мне подконтрольны. Но ведь на деле наши ощущения возникают помимо наших желаний, и тем самым они прямо указывают на существование внешнего мира, не зависимого от нашей субъективной воли. Модальность экстероцепторных ощущений, т.е. ощущений, получаемых от внешних органов чувств (зрительные, слуховые и т.д.) предопределена биологической природой (в смысле известного Закона специфических энергий), но именно внешний мир определяет время их появления, силу, продолжительность, ритм и прочие характеристики. Мы не управляем нашими ощущениями, напротив - внешний мир управляет ими, сообщая нам, т.е. нашему сознанию, свои характеристики через наши субъективные ощущения.
Другая личность - это также часть внешнего мира. Когда эта другая личность - ваш половой партнер, то при сексуальном сближении она также сообщает вам свои, отличные от ваших, характеристики - позу тела, степень напряжения мышц и сухожилий, темп и структуру телодвижений, их ритм, силу, скорость, траекторию и так далее, В процессе полового акта вы волей-неволей вынуждены искать компромиссные решения, в равной степени удобные как для вас, так и для вашего партнера. Таким образом, внешний мир, отличный от вашего внутреннего мира, вторгается в самую интимную глубину этого внутреннего мира и пытается перенастроить его характеристики. Такой сексуальный опыт может быть чрезвычайно болезненным для аутичной личности, склонной к интроверсии и самоанализу, для которой бытие собственного внутреннего мира неизмеримо важнее чем бытийность внешнего мира, и неприкосновенность внутреннего мира является ведущей потребностью.
В этом плане, мастурбация как занятие сексом без партнера, - это как бы бегство от признания существования внешнего мира в объятия сладкой гипотезы солипсизма. Запершись в туалете или в ванной комнате от внешнего мира, онанист создает себе полную иллюзию единственности своего существования во Вселенной, сообщая сам себе именно те характеристики, которые он желает, с помощью собственных рук. Ощущения онаниста в процессе занятия мастурбацией весьма благостны и вместе с тем полностью подконтрольны лицу, занимающемуся мастурбацией. Онанист как бы преподносит самому себе самого себя извне через целую гамму сексуальных ощущений, подвластных только его собственной воле и желанию. Именно этот элемент самообмана, подмеченный еще Фейербахом, это мнимое подчинение внешнего внутреннему, вплоть до ощущения полного слияния в первородном единстве, и позволяет рассматривать мастурбацию как сексуальную модель философского солипсизма.
Рассмотрим также и иные тенденции.
Философский конвенционализм Анри Пуанкаре (1853 - 1912) зиждется на убеждении, что предпосылки теории - не вопрос правильности, а вопрос конвенции. Пуанкаре многократно
В свое время неэвклидовы геометрии подвергались яростным атакам консерваторов: им казалось чрезвычайно опасным положение, при котором геометрия отрывается от практических нужд, таких как например строительство домов. Художники-импрессионисты, абстракционисты и т.д. тоже пережили множество атак со стороны приверженцев академического письма: их приводил в ярость кажущийся отрыв живописного изображения от видимой непосредственно глазом натуры. Точно также религиозным пуританам и светским пуристам от секса кажется опасным и греховным отрыв секса от процесса воспроизведения потомства. Однако, если абстрагироваться от практических нужд в сексе, как это ранее было сделано в математике и в живописи, и принципиально отделить процесс получения удовольствия от секса от процесса деторождения, то решительно нельзя утверждать, какой секс является правильным, и допустимо ли такие понятия как "норма" и "извращение" к сексу вообще. Вопрос правильности в этом случае является ни более ни менее как вопросом конвенции.
В общем случае конвенция появляется там и тогда, где и когда отсутствуют достоверные и устойчиво воспроизводимые объективные критерии, исчерпывающие ситуацию, или таковыми критериями невозможно пользоваться по тем или иным причинам. В этом случае проблема решается путем создания конвенции, которая в силу сложившейся ситуации всегда обладает значительной долей условности. Из литературы нам наиболее известен пример конвенции, которая устанавливала, кто на каком участке российской территории является сыном лейтенанта Шмидта.
Поскольку в науке отсутствуют окончательные и неизменные объективные данные о строении мира, а напротив, научная парадигма определяет методы исследования и их практические результаты, то из этого следует, что любой вид знания является конвенциональным по определению. Более того, наука давным-давно поделена на департаменты и зоны влияния. В каждом таком департаменте находится свой лейтенант Шмидт, который, получая один за другим очередные звания, в конце концов становится непререкаемым оракулом. Одновременно основывается и конвенция, которая определяет, кто и на какой территории является сыном этого лейтенанта Шмидта, выросшего до размеров фельдмаршала.
Текущая парадигма в науке определяет эмпирические пути и методы действий, необходимых для получения истинной картины строения мира путем анализа разнообразных природных феноменов. Сексуальные ощущения тоже являются одним из природных феноменов, а сами занятия сексом имеют своей конечной целью прийти через разнообразие спектра сексуальных ощущений к полному и окончательному оргазмическому состоянию, который мы назовем истинным оргазмом. Очевидно, что отличие цели занятия сексом от занятия наукой лишь в том, к какому виду знания они стремятся. В то время как цель науки - это расширение теоретического и операционального знания о мире, цель сексуальной практики - это расширение чувственного знания (биологическое удовольствие от секса в смысле Фрейда - это не единственная цель человеческого секса, скорее оно лежит в основании иерархии целей). Первый вид знания отличается от второго только тем, что может быть формализован.