Рука Москвы

Таманцев Андрей

Олег Иванович дочитал докладную и потянулся вынуть дискету из компьютера, но Нифонтов остановил его:

— Она нам еще понадобится. Теперь я готов ответить на все ваши вопросы.

— Почему вы не доложили мне об этом раньше?

— Не видел необходимости. Ситуация не критическая.

— Вы так считаете? — усомнился Олег Иванович. — А купчие этого эсэсовца? Это же действительно политическая бомба огромной силы!

— Она обезврежена. И сделал это Томас Ребане.

— Каким

образом? Уничтожил купчие? Но их копии есть в нотариате.

— Нет. Весь архив таллинского нотариата сгорел в войну. Эти купчие уникальны.

— Отказался от наследства в пользу государства? Никогда не поверю.

Нифонтов усмехнулся:

— И правильно сделаете. Он обычный человек. Допускаю, что патриот, но все-таки не настолько. Он понимал, что воспользоваться наследством его мифического деда ему не дадут, но надеялся, что хоть что-то ему достанется. По этой причине он не мог отказаться от наследства. И тем более не мог уничтожить купчие. Все гораздо проще. Он их потерял.

— Как — потерял?

— По пьянке.

— Замечательно! — восхитился Олег Иванович. — По пьянке потерял купчие стоимостью от тридцати до пятидесяти миллионов долларов. Он начинает мне нравиться. Как это произошло?

— Когда он купил у старого гэбиста купчие, отметил сделку — крепко поддал. На обратном пути в гостиницу «Виру» ввязался в спор с пикетчиками. Они протестовали против решения правительства о похоронах эсэсовца. Здесь же была и фашиствующая молодежь. Пикетчики его узнали. Началась свалка. В ней он и потерял кейс с купчими.

— Замечательно! — повторил Олег Иванович. — А куда смотрели ваши люди?

— Они вытащили его из свалки. А про кейс не подумали.

— Не знали, что в нем?

— Знали. Но не знали, какое значение имеют эти бумаги.

— Теперь знают?

— Теперь знают.

— Купчие могли попасть к людям Янсена, — предположил Олег Иванович. — Вы этого не допускаете?

— Нет. Он появился в гостинице после свалки и был чрезвычайно встревожен.

— Его можно понять. Выстроить такую сложную схему заговора и проколоться на ерунде.

— Заговоры всегда прокалываются на ерунде. Недаром сказано: дьявол прячется в мелочах.

— Занятную историю вы рассказали мне, генерал, — проговорил Олег Иванович. — Очень занятную. Какова ситуация сейчас?

— Томас в сопровождении охраны вылетел в Аугсбург. Там они вскроют могилу эсэсовца и организуют отправку останков в Эстонию. Где их и предадут земле в соответствующей обстановке под оружейный салют.

— Значит, похороны все-таки состоятся?

— У национал-патриотов нет выхода. Это мероприятие уже широко разрекламировано.

— Нет возможности этому помешать?

— Это зависит от того, кем на самом деле был Альфонс Ребане.

— Что значит кем? — не понял Олег Иванович. — Он был фашистом.

— Все не так просто.

После войны он обосновался в Англии и руководил разведшколой в графстве Йоркшир. С 45-го по 51-й год. Разведшколу финансировала английская разведка Сикрет интеллиджент сервис. В ней готовили диверсантов и забрасывали в Эстонию в отряды «лесных братьев». В архиве мы нашли данные о деятельности разведшколы. Почти все диверсанты, которых готовили в ней и засылали в Эстонию, были перехвачены нашей контрразведкой.

— Вы хотите сказать…

— Есть неподтвержденная информация, что Альфонс Ребане в бытность его начальником разведшколы работал на советскую госбезопасность. Тот старый гэбист, который продал Томасу купчие, его имя Матти Мюйр, он генерал-майор КГБ в отставке, утверждает, что завербовал Ребане перед войной и взял с него подписку о сотрудничестве.

— Штандартенфюрер СС, командир дивизии СС, кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями — Штирлиц? — недоверчиво переспросил Олег Иванович. — Фантастика.

— Возможно. Но проверить нужно. Мои сотрудники работают в архивах. Если подписку найдут, это поможет решить проблему.

— Решит полностью. Штирлица национал-патриоты торжественно хоронить не будут.

— Нет, полностью не решит, — возразил Нифонтов. — Национал-патриоты заявят, что это фальшивка. Одной подписки мало. Ее нужно подкрепить. Сводка о результатах деятельности разведшколы — это и есть подкрепление.

— Но национал-патриоты могут сказать, что в разведшколу был внедрен наш «крот». И Альфонс Ребане тут ни при чем.

— Могут. Но есть и еще один момент. В 51-м году англичане прекратили финансирование разведшколы. Ребане переехал в Аугсбург и через некоторое время погиб. У его машины «фольксваген-жук» отказало рулевое управление, и она свалилась в пропасть.

— И что?

— «Фольксваген-жук» — не та машина, у которой отказывает рулевое управление. Не исключено, что его убрали англичане. Постоянные провалы не могли их не насторожить. Разоблачать и судить — скандал, запрос в палате общин, отставка всего руководства СИС. Шутка ли: шесть лет под крылом Сикрет интеллидженс сервис работал советский агент. Поэтому ему дали уехать и ликвидировали. Если в черепе обнаружится пулевое отверстие — это и будет последним доказательством.

— Допустим, обнаружилось. Что из этого следует?

— По отдельности — ничего. Но если все три момента документировать и документы опубликовать в эстонских газетах — от этого так просто не отмахнешься.

— Узнаю хватку генерала Голубкова.

— Этот план предложил не он.

— Вы?

— Нет. Наши люди.

— Пастухов?

— Да.

— Оказывается, они умеют не только устраивать взрывы и наносить эстонским военачальникам оскорбление действием.

— Да. Иногда они умеют и думать.