Руки

Труайя Анри

Сразу после торжества они уехали в свадебное путешествие. Месье Дюбрей держал в секрете пункт назначения. Она оказалась в роскошной гостинице в Венеции, не зная, каким образом тут очутилась. Окна в номере выходили на Большой канал.

Громадная кровать из позолоченного дерева возвышалась на подиуме. В белоснежных вазах стояли белые цветы. Восхищенная Жинет подумала, а не читает ли она один из любимых романов? Она повернулась к месье Дюбрей растерянная от признательности. С волнением она ждала, что ее возьмут на руки и отнесут на свадебное ложе, покрытое леопардовыми шкурами. Но он оставался неподвижным, а руки устало висели вдоль туловища, лицо было огорченным. И он кончил тем, что попросил у нее разрешения снять туфли.

— Прошу вас, мой друг, — сказала она.

Он разулся, и она увидела, что вместо ступней у него были козлиные копыта. Ужаснувшись, она откатилась назад к стенке, не в состоянии издать ни единого звука.

* * *

На следующее утро она проснулась сияющая и счастливая, в объятиях месье Дюбрей, на котором была алая шелковая пижама. Стать женой дьявола было не так страшно, как она думала. Вокруг нее все белые цветы становились красными. На кресле, вместо ее маленького хлопчатобумажного пеньюара, лежало нижнее белье с золотистыми кружевами. В шкафах

с открывающимися дверцами висело 50 новых платьев, одно красивее другого. Служащий отеля подкатил к кровати столик, полный серебряной посуды с фруктами и пирожными. После укуса апельсина они уже были во Флоренции. Затем месье Дюбрей щелкал пальцами, и они оказывались в Пизе, Неаполе, Риме. Живопись, которой Жинет восхищалась в музеях, ночью оказывалась у нее в спальне. На рассвете эти картины возвращались на свои места, где висели раньше. Никто ничего не замечал.

После месячного путешествия они вернулись в Париж и обосновались в особняке на окраине Булонского леса. Жинет больше не вернулась на работу, но от своего призвания не отказалась, ибо ее муж стоил десяти клиентов. Каждый вечер часами она с упорством обрабатывала ему руки, её профессиональное мастерство удваивалось супружеской нежностью. Он каждый день уходил на работу в 9 часов и возвращался в 18–30. По воскресеньям, если у него была деловая встреча, он всегда старался вернуться домой к обеду. Он никогда не жаловался на свою работу, никогда не отказывал жене в деньгах. В атмосфере порядка и безопасности она чувствовала, что в ней рождается крепкая обывательская добродетель. Они жили счастливо, и у них было много детей с твердыми ногтями и раздвоенными копытцами.