Рукопись Ченселора

Ладлэм Роберт

Ченселор наклонился вперед, чтобы взять из стакана новый карандаш.

Против Мередита начинают применять методы психологического давления. Он находится под постоянным наблюдением, фиксируется каждый его шаг. Его жене говорят по телефону всякого рода непристойности, угрожают физической расправой.

Агенты ФБР наведываются в школу и допрашивают его детей, выпытывая сведения об отце. Ночью под окнами его дома постоянно дежурят автомобили и яркими вспышками периодически освещают окна. Дни и ночи превращаются для Мередита в сплошной кошмар.

ФБР

пытается посеять сомнения и относительно честности Мередита, дискредитировать его. Он обращается к официальным властям, пытается как-то противодействовать ФБР и тем, кто ведет за ним слежку, просит помощи у своего конгрессмена. Однако все попытки Алекса положить конец собственным злоключениям терпят провал. Он уже готов сдаться и уйти в отставку. Даже помощник министра вынужден отказаться от каких-либо контактов с ним: его предупредили, что и для него это может плохо кончиться. Повсюду они сталкиваются с недремлющим оком Гувера.

Как вы заметили, Морган, я называю Гувера его подлинным именем. Выражаясь словами моих персонажей, я говорю плохо о покойнике, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести…

«Это слова не персонажей, – подумал Ченселор, – а Филлис Максвелл».

…А в романе эти слова произнесет некая Мин Персон. Что касается директора ФБР, то тут я не вижу причин скрывать подлинное имя или маскировать его, используя какую-нибудь бессмыслицу типа «высшее должностное лицо Федерального бюро разведки». Я назову его тем, кем он был на самом деле: опасным, одержимым манией величия человеком, которого надо было убрать из бюро еще двадцать лет назад. Чудовищем…

Опять выражение Филлис Максвелл. Эта корреспондентка в нескольких словах набросала удивительно запоминающийся, гротесковый портрет. Общение с ней послужило таким же толчком к созданию романа, как и встреча с Лонгвортом. Ее ярость оказалась заразительной.

…методы которого более уместны в Третьем рейхе, чем в демократическом обществе. Я хочу, чтобы люди испытали чувство возмущения манипуляциями Гувера. (Так что тебе лучше показать проспект юристам. Стива, наверное, хватит удар, и он сразу же даст поручение выяснить, нет ли у Гувера родственников, которые могли бы возбудить дело против издательства.)

Описание всего вышеизложенного займет шесть глав, то есть примерно треть книги. Затем Мередит отойдет на задний план и в центре событий окажутся жертвы гуверовского шантажа. В первую очередь речь пойдет о сенаторе, который, как выясняется, тоже стал жертвой Гувера.

Поскольку все эти люди обладают значительным влиянием в правительстве, то весьма правдоподобно будет выглядеть эпизод, в котором двое из них обсуждают сложившуюся ситуацию: один – сенатор, другой – член правительства, прямой, откровенный человек, не раз возражавший президенту и потому вынужденный уйти в отставку. Мое воображение рисует сцену, во время которой две сильные личности признаются в собственной беспомощности перед нападками Гувера. Дельные, энергичные люди загнаны в угол стареющим шакалом.

Однако эта встреча небесполезна. Обоим

становится очевидно, что, если Гувер принудил их замолчать, то же самое он может сделать и с другими. Тогда они решают создать небольшую группу деятелей…

Карандаш Питера остановился. Он вспомнил слова Даниела Сазерленда: «И деятельниц, господин Ченселор» – и задумался: «Кто же из женщин подошел бы на эту роль? Пусть это будет корреспондентка, – улыбнулся довольный своей находкой Питер. – Персонаж, созданный по образу и подобию Филлис Максвелл, но в то же время непохожий на нее. В романе женщина окажется жертвой ФБР еще до того, как станет членом группы. Это очень важно для сюжета».

…и деятельниц, с тем чтобы сорвать коварные планы Гувера. Они начинают с того, что через знакомых им сотрудников разведки в полной тайне собирают всю, какую только возможно, информацию о гуверовском агенте по особым поручениям. Досье, личное дело, перечень счетов, сведения о платежеспособности – все, что только удается раскопать.

Ченселор на секунду замер. Опять эта загадка с Лонгвортом. По словам Сазерленда, члены группы апеллировали к совести агента. В качестве награды ему подыскали теплое местечко на Мауи, гарантировали личную безопасность. Все это выглядит логично, но неужели Гувер безучастно наблюдал за этими маневрами, а потом заявил: «Ладно, Алан. Ты, мой мальчик, за двадцать лет безупречной службы заработал себе пенсию. Желаю тебе приятного отдыха»?

Вряд ли так могло быть. Гувер, каким его описывают, приказал бы убрать Лонгворта, прежде чем тот сумел бы перебраться на Гавайи.

Впрочем, и здесь можно найти соответствующее объяснение.

Сенатор и другие члены его группы устанавливают контакт с агентом по особым поручениям. Используя различные способы давления, они привлекают его на свою сторону, после чего фабрикуется медицинское свидетельство о его болезни. С жалобами на появившиеся боли в животе этот человек ложится в госпиталь Уолтер Рид. Гуверу сообщают диагноз: неоперируемый рак двенадцатиперстной кишки, пациенту осталось жить в лучшем случае несколько месяцев.

У Гувера нет выбора. Полагая, что агент на пороге смерти, директор отправляет его на пенсию.

Таким образом, группа сопротивления Гуверу сложилась. Отставной агент спрятан в надежном месте и засел за работу. Выясняется, что он далеко не святой, а обычный приспособленец.

Агент сообщает антигуверовской группе сотни имен и биографий. Одни факты тянут за собой другие. Всплывают все новые и новые фамилии, и наконец список потенциальных жертв готов.

Его масштабы устрашающи. В него входят не только влиятельные деятели всех трех видов власти – законодательной, исполнительной и судебной, но и лидеры профсоюзов, руководители промышленных корпораций, крупные ученые, журналисты.

Члены «Ядра» – такое название получит вашингтонская группа – приходят к выводу, что необходимо действовать немедленно. Агенту организуют конфиденциальные встречи с десятками лиц, которых он ставит в известность о том, что Гувер располагает компрометирующей их информацией.