Руку мне дай...
Шрифт:
— Конечно, зачем тогда столько учиться, да еще и так хорошо! – заявил успокоившийся Снейп. – Нечего зарывать талант в землю…
— Мы этого себе не позволим, — согласилась Петунья.
— Скоро уже пять… как быстро время летит…
— Оно так же быстро пролетит, если будешь ждать встречи…
— А ты будешь?
— А ты?
— Ты еще спрашиваешь… конечно, буду… Всегда.
В шестом часу вечера Петунья последний раз прошлась по пустому дому, выключила везде газ и свет, забрала из холодильника остатки еды и задернула шторы на окнах.
Потом заперла входную дверь и спрятала
Теперь Петунью дома ничего не держало – можно было ехать в Лондон…
А тут справятся и без нее.
========== Глава 28 ==========
Лили Эванс с нетерпением ждала окончания каникул.
Надо сказать, в этом году они совершенно не удались. Раньше было все-таки повеселее: Снейп постоянно ошивался у них дома и возле дома, бесил Петунью, смешил ее, выманивая погулять на речку или в поле за городом. А она могла пойти, а могла и остаться дома — принимать любовь и заботу, щедро расточаемые родителями. Да и с сестрой у них были не такие натянутые отношения, как этим летом. И папа был жив...
Год вообще выдался неудачным. А ведь так хорошо все начиналось. Ее выбрали старостой курса. Серебряный значок старосты — это же мечта любого ученика, доверие руководства школы. Она, разумеется, не то чтобы мечтала об этой ответственной и почетной должности, но все-таки было очень приятно... Собственно говоря, Лили именно этого назначения и ожидала, потому что... ну кого еще? Эту неуклюжую тихоню Мэри? Или толстушку Сьюзи Бернс? Вполне закономерно, что этим избранным человеком оказалась она. Умница, красавица... только что в квиддич не играла, а так — идеальная староста.
Однако эта должность оказалась весьма непростой. Лили взялась за дело очень рьяно и со своего факультета сняла в общей сложности около двадцати баллов прямо в начале года. Но ей сразу же пришлось столкнуться с недовольством гриффиндорцев. Неужели она готова выступить против всего факультета? И это при том, что она и так уже дружит с сальным слизеринцем? А бойкота Лили не желает? Она тогда, вспылив, чуть не разругалась со всеми, но Люпин и трое старост-старшекурсников урезонили ее, призвав не быть столь категоричной. В конце концов, разве она не видит, что почти никто из старост не злоупотребляет снятием баллов со своих факультетов? Дело старосты — донести о факте нарушения преподавателю или декану, а уже те пусть и определяют сами размер наказания. Ей все понятно? Таким образом, она и свой прямой долг выполнит, и себя под удар не подставит...
Лили нехотя согласилась с доводами сокурсников. В конце концов, наказывать своих и впрямь... как-то непорядочно, почти как предательство. К тому же, Гриффиндор с трудом набирал баллы, потому что из-за кое-кого с шилом в заднем месте все заработанное отличниками улетучивалось на глазах, и лишать всех шанса выиграть в конце года Кубок Школы было... жестоко. Да, жестоко и обидно, по сравнению с теми же слизеринцами и рейвенкловцами, которые периодически оспаривали титул Чемпионов. Ну и черт с ним, с этим снятием баллов, вон Люпин так и вовсе своих друзей ни одного не лишил. Ей надо учиться терпимости.
А потом, уже зимой, умер папа. Это было так неожиданно. Лили привыкла, что родители всегда вместе, что отец поддержит и никогда не отругает и не упрекнет, а теперь его просто не стало! И умер-то он мгновенно —
Отошла от депрессии и уныния Лили только к весне. Привыкла к мысли, что теперь дома ее будут встречать только мама и Петунья.
Но оказалось, и это не все. Снейп после СОВ порадовал ее замечательным сюрпризом! Ну, это же надо было! Столько лет дружить с ней, а в глубине души считать грязнокровкой. Лили так и не простила ему брошенного оскорбления. И все лето провела одна. Не хотела ни говорить с ним, ни видеть. Снейп оказался понятливым — не появлялся и не давал о себе знать. Видимо, усек, что сказал неимоверную пакость, которую нормальные люди не прощают. Тоже мне, гордый какой... Даже не пришел, когда мать умерла. А ведь мог бы. Лили не была уверена, что простила бы его по этой причине, но все-таки... не такая ж она сволочь, в конце-то концов. Значит, ему все равно, что у него есть подруга, к которой можно обратиться, когда тебе невмоготу? Почему это все упрекали только ее в том, что она не пошла на похороны, а Снейпу можно, значит, проходить мимо и не заикаться о своем горе, только потому, что она не пожелала его слушать после той сцены на озере?
Зато Петька, как истая сплетница, знала все и вся, что происходит в их зачуханном городишке. Тут же притащила новость дня. Да еще и начала наезжать на нее. Лили только подумала о том, что можно бы, в общем-то, сходить к Снейпу, как того вежливость требует, и чтобы не подумал, что она первая к нему пришла мириться, как эта курица начала сыпать обвинениями в черствости и равнодушии. Вот и пришлось поставить ее на место. Нечего совать нос в чужие дела. Сами бы разобрались! Так нет, стала корчить из себя вежливого и сострадательного человека и тут же сама поперлась к Северусу домой. Тоже мне, мать Петунья!
И пропадала у него все лето. И это в то время, когда Лили нужно было хоть как-то развеяться! Поделиться своими девичьими невзгодами! Сестры постоянно не было дома! Кто вообще ей дороже — единственная родная сестренка или совершенно чужой парень, который ее никогда и за человека-то не считал? Лили была очень, очень зла и на Снейпа и на коварную сестру, которые строили из себя праведников в белых мантиях, а ее выставляли каким-то исчадьем ада.
Потому Лили решила, что и она будет сестру игнорировать. А нечего... и она не стала мыть посуду, прибираться даже в своей комнате и вообще... пусть Петунья сидит дома и занимается хозяйством!
Первое время сестрица не обращала внимания на легкий бардак. Приходила вечерами и сама приводила все в порядок, вычищала, мыла, готовила еду, теперь на два дома. Потом она поменяла тактику. Наверняка, чтобы уязвить Лили. Дескать, сидишь дома — давай тоже работай. Видать, что-то сообразила, а может, Снейп ей намекнул, обиженка... В общем, теперь сестра не готовила дома и приходила только переночевать, и то поздно ночью. А когда Лили попыталась с ней поговорить — грубо отшила. Нет, ну и упертая она оказалась! Никаких доводов слушать не хотела, все талдычила, что у нее своя голова на плечах и свое мнение о людях.