Рулевой

Болдуин Билл

— Оберманн Зотреб?

Брим покосился на труп у его ног. Вот, значит, как зовут человека, которого он убил. Он передернул плечами.

— Да? — ответил он на фертрюхте, на всякий случай зажав нос пальцами.

— Оберманн?

— Да.

— Что у вас с голосом, оберманн Зотреб? С сердцем, провалившимся в пятки, наверное, в сотый раз с тех пор, как они отчалили со «Свирепого», Брим отчаянно шарил взглядом по голым стенам в поисках ответа — и в конце концов решил, что лучшей защитой будет нападение.

— А что вы хотели услышать? — как можно более сердито ответил он, продолжая зажимать нос.

— Н-ничего… герр оберманн, — не очень уверенно ответил голос.

— Своими сомнениями займетесь на досуге, —

прорычал Брим. — А теперь скажите, что за важное сообщение отрывает меня от наслаждения травой?

— Из-звините, герр оберманн, — промямлил голос. — Вы сами просили вызвать вас…

— Ну так в чем дело? Да быстро, пока я не приказал выпороть вас!

— Д-да. Вам надо явиться на мостик через двадцать циклов, герр оберманн.

— И это все?

— Да, герр оберманн.

— Ясно, — буркнул Брим и переключил переговорное устройство обратно в дежурный режим, потом нахмурился, собираясь с мыслями. Еще двадцать циклов он может считать себя в относительной безопасности — до того как Зотреба хватятся на мостике. После этого все будет только вопросом времени… Он фыркнул. Ему нельзя вот так просто сидеть в каюте, ничего не делая. Не для того же устроил Урсис его побег, чтобы он отсиживался в укромном местечке. Он должен использовать отведенное ему время на то, чтобы попытаться как-то справиться с той катастрофой, которой закончилась (а может, еще не закончилась?) их операция. Только быстрее! Ведь с каждым циклом они все ближе к вражескому космопорту, а с ним — к рабству или смерти; в конечном счете все равно к смерти.

Брим вдруг ухмыльнулся. Ну конечно! Вот и решение. Что бы ни придумал он потом, сейчас главное — остановить корвет. Это означает, что ему нужно проникнуть в расположенное в кормовом модуле машинное отделение и каким-то образом вывести из строя гравитационный генератор — кажется, на корветах этого типа он всего один; его неровное гудение раздражало Брима почти так же, как и контролеры. Вот только как туда пробраться? Ответ он нашел, посмотрев на труп.

Покойному оберманну Зотребу его форма вряд ли уже понадобится, зато Вилфу Бриму будет очень кстати. Не прошло и пяти циклов, как карескриец уже переоделся в ненавистную черную форму — она оказалась ему слегка велика, зато не так бросалась в глаза, как его собственный голубой скафандр Имперского Космофлота. Он посмотрел на свой хроноиндикатор — оставалось чуть больше пятнадцати циклов. До того момента, когда они начнут поиски, может пройти еще циклов сорок. А потом — Вселенная знает. Не все сразу.

Вытерев с тяжелой лучевой пики запекшуюся кровь Зотреба, он осторожно открыл дверь, бросил взгляд в одну сторону — пусто, в другую — тоже пусто, и по возможности с непринужденным видом двинулся в направлении кормы.

* * *

Не успел Брим, громко цокая по металлическому полу подковами сапог, пройти и нескольких десятков шагов, как его маскировка подверглась первому испытанию. Из перпендикулярного коридора наперерез ему выскочил рядовой в серой форме с охапкой электронных блоков в руках, замер и отдал ему честь, не поднимая глаз. Миновав его, Брим с облегчением вздохнул и вошел в центральный модуль, стараясь на ходу запоминать все, что видит. Мало ли что…

В отличие от прочих модулей, нанизанных на трубу коридора, центральный шар корвета составлял с ней единое целое — труба просто расширялась, а затем снова сужалась; коридор перекидывался через нее решетчатой галереей, протянувшейся на два десятка иралов. В центре модуля галерею перерезала вертикальная труба, упиравшаяся сверху и снизу в люки отсеков управления огнем разлагателей. Брим разглядел ярко освещенные пульты управления башнями (в общем-то приборы на корвете были более или менее похожи на знакомые ему). Все остальное пространство модуля занимали силовые кабели и трубы, тянущиеся из

кормового отверстия в коридор и уходящие в боевые отсеки. На расположенных у оболочки модуля балконах размещались пульты — одни незадействованные, за другими кто-то работал, — назначения которых Брим по большей части не знал и причудливый, меняющийся свет индикаторов которых бросал разноцветные отсветы на стену. Судя по всему, большая часть агрегатов, сосредоточенных у имперских кораблей на мостике, была раскидана по всему корвету. Брим признал, что с точки зрения живучести военного корабля в таком решении есть своя логика — его гораздо труднее лишить управления одним удачным попаданием. Однако это же и лишало корабль того особого ощущения единой команды, что сообщает экипажу боевую энергию. Он отогнал от себя эти мысли и, сжимая в руке лучевую пику Зотреба, пошел по галерее дальше, делая вид (как он надеялся, убедительно), что именно здесь он и должен находиться. Если когда-нибудь ему удастся вернуться к своим, эта информация может оказаться полезной. Он снова фыркнул. Если…

По мере того как он приближался к корме, ему встречалось все больше членов команды — в серых скафандрах, причем все как один опускали глаза и вообще старались убраться с его дороги. Брим улыбнулся про себя: он и сам бы с удовольствием убрался отсюда.

Проходя по коридору через предпоследний модуль, он услышал голоса, доносившиеся из распахнутого люка, осторожно заглянул внутрь и увидел четырех контролеров, расположившихся за круглым столом, — разговор, судя по всему, велся серьезный. Забыв на мгновение о своей спешке, он встал у люка так, чтобы слышать все, что говорится внутри, оставаясь при этом невидимым из каюты. Подумав, он поставил приклад тяжелой пики у правого сапога и принял общую для всей разумной Вселенной позу усталого часового. Насколько Брим помнил, он никогда не заговаривал с часовыми — особенно стоящими на посту часовыми, — и надеялся, что и с ним никто не заговорит. Это подтвердилось почти сразу же, когда мимо него прошли трое рядовых в сером (отдавших честь) и два контролера (и не подумавших это сделать). Так или иначе, ни один из них не поднял на него глаз.

— Но теперь-то вы владеете сигуациси? — произнес ровный, безупречно модулированный голос на фертрюхте.

— Конечно, префект, — поспешно ответил голос моложе, в котором отчетливо звучали панические нотки.

Брим почувствовал, как его брови удивленно полезли вверх. Префект — звание, приблизительно равное лейтенант-коммандеру Имперскою Флота. Корвет — слишком маленький корабль для того, чтобы на нем было несколько человек в таком чине; следовательно, голос, что он слышал, принадлежит капитану.

— Кстати, оффицант Наддок, сколько их там всего? — спросил лишенный эмоций голос префекта.

— А… — начал голос моложе. — Э-э, я… — Скрипнуло кресло.

— Ну, оффицант?

— Мы заперли всех двенадцать, префект, — заверил женский голос. Брим узнал его — он принадлежал даме со шрамом. — Серый офицер Мохт — этот, бывший профессоришка — сосчитал их сразу после того, как с медведем случился припадок.

Брим усмехнулся — Урсис поднял бучу вовремя. Они не знают, что он сбежал. Пока не знают.

— На вашем месте я бы надеялся, что этот серый кретин сосчитал их без ошибки, моя красотка со шрамом, — почт ласково произнес безупречный голос — В противном случае мне придется проследить за тем, чтобы вы оба были более кровно заинтересованы в том, чтобы лично вникать в мельчайшие детали будущих операций — если, конечно, вы до них доживете.

Ответом на это заявление послужили тяжелые вздохи и скрип кресел, которые, однако, быстро смолкли. Брим небрежно ответил отдавшему ему честь давешнему толстому рядовому в сером мундире, щеголявшему теперь огромным фингалом под глазом. Подарочек от Урсиса, предположил Брим, с трудом удержавшись от улыбки.