Рулевой
Шрифт:
— Похоже на то, — согласился Барбюс. — Не может быть, чтобы у Господа Бога в облаках оставался еще запас воды. — Он глянул в ветровое стекло. — У них там в бункере была карта, лейтенант, — сообщил он. — Все верно: этот прямоугольный участок за оградой помечен фертрюхтовым иероглифом, означающим пленных, — вы мне его еще показывали.
— Отлично, — кивнул Брим. — Вон он как раз, по правому борту. — Он отключил два из трех автоматов, удерживавших самоходку на кабеле. — Как все прошло?
— Все по плану, лейтенант, — заявил Барбюс. — Они не успели поднять тревогу.
Брим улыбнулся. Пока что все идет как надо, подумал
— Второе и третье орудия — за мной! — крикнул он в микрофон связи. — Остальные три продолжают двигаться по кабелю — пусть перехватывают всех, кто попробует сунуться в ворота со стороны города. Ясно?
Пять голосов подтвердили получение приказа. Карескриец ухмыльнулся и передернул затекшими плечами, потом отключил третий автомат и до предела вдавил левую рулевую педаль. Машина накренилась, выпрямилась и, набирая скорость, устремилась к воротам. Рев излучателя в тесной кабине оглушал. Короткий взгляд через плечо убедил его в том, что два орудия следуют за ним, сохраняя дистанцию и раскачиваясь на неровной поверхности земли; их фары походили на глаза огромных огнедышащих ночных монстров. — Стой! Кто идет? — послышался крик из расположенных над воротами громкоговорителей.
Вместо ответа Брим повернул рукоять фазораспределителя еще немного, увеличив скорость. Он с трудом сохранял контроль над бешено несущейся махиной, рыскавшей из стороны с сторону в клубах белого пара от системы охлаждения.
— Прочь с дороги! — крикнул он в микрофон. Из домика охраны выскочили несколько человек и, рассыпавшись, открыли огонь — разряды их лучевых пик вспыхнули на броне самоходки, не причиняя ей никакого вреда.
— Держись! — крикнул Брим. Похоже, до охранников дошло, что сейчас произойдет. Разом побросав пики, они бросились врассыпную — слишком поздно. Захваченные мощным гравитационным полем излучателя, они исчезли под лобовой броней самоходки. В свете фар показалось лицо с отчаянно разинутым ртом, из которого выплеснулась струя крови, — и верхняя половина туловища, вращаясь, как отброшенная в сторону старая сломанная кукла, отлетела прочь. С оглушительным грохотом машина врезалась в домик охраны, разметав его в щепки, и понеслась дальше.
Стараясь не обращать внимания на протестующий вопль излучателя, Брим изо всех сил затормозил; ему удалось остановить машину всего в пятидесяти иралах от ближнего барака. Он снова оглянулся: две следовавшие за ним машины тоже тормозили — последнюю занесло, и она остановилась, чуть не врезавшись в массивную служебную постройку. Почти одновременно с этим небо слева от них осветилось вспышками, и сразу же послышался грохот пальбы: три остальные самоходки расправлялись с теми облачниками, которые, на свое несчастье, ждали их со стороны города.
Не выключая двигателя, он присоединился к Барбюсу и Фрагонару — те уже стояли наготове у люка.
— Вы знаете, что делать, — скомандовал он, перекрикивая шипение остывавшей системы охлаждения. — Каждый берет на себя по бараку. Выводите заложников; тех, кто не может летать, — на броню. Всех до единого, и побыстрее. Все ясно?
— Ясно, лейтенант, — откликнулся Барбюс и исчез, спрыгнув с брони; Фрагонар — за ним. Брим поправил
Неожиданно из третьего от него барака выскочило несколько темных фигур, открывших беспорядочную пальбу во все стороны. Один из разрывов ударил совсем близко от Брима, ослепив его на мгновение и швырнув на мокрую землю. Еще мгновение он лежал, ожидая, когда к нему вернется зрение, пока смертоносные лучи шарили в воздухе в долях ирала от его шлема. Потом в темноте рванули протонные гранаты, и ночь огласилась гнусавыми воплями. Брим осторожно приподнялся на колене, выхватил из кобуры свой магазинный бластер и, словно в тире академии, рассек лучом надвое ближайшего к нему облачника. Как выяснилось, медведи с Содески делают мощное ручное оружие. Спустя мгновение к его бластеру присоединилось несколько гантейзеров, и с охраной быстро покончили.
Брим вскочил на ноги и бросился ко входу в один из бараков. Расстреляв замок на двери, он ворвался в плохо освещенное помещение — и замер как вкопанный, оцепенев от ужаса. Одного запаха гниющей плоти хватило бы, чтобы выгнать его вон из барака на свежий воздух. В дальнем углу помещения сгрудились похожие на трупы тела тех, в ком он с трудом узнал крылатых людей, виденных им на борту «Влиятельного». Вернее, эти люди были когда-то крылатыми, теперь же от их крыльев остались только уродливые обрубки. Ничего удивительного, что он не видел ни одного из них в воздухе! Он мог бы сообразить и раньше, зная о прямолинейных, но от этого не менее действенных методах облачников. Он постоял несколько мгновений, пытаясь совладать с собой.
— Кто-нибудь из вас может идти? — выдавил он из себя наконец.
— В-вы… вы из империи? — заикаясь от волнения, обратился к нему один из полутрупов. — Неужели сбылась мечта?
— Вы здесь, чтобы нас освободить? — спросила слабым голосом похожая на привидение женщина.
— Да, — ответил Брим, борясь с подступившим к горлу комком — Так может кто-нибудь… идти?
— Мы все готовы идти, если этот путь приведет нас к свободе, — заявил изможденный седобородый старец. — Какой бы эта свобода ни была.
Брим взял наконец себя в руки.
— На улице нас ждут три машины облачников, — сказал он, — Лезьте на броню… там много места. Не слишком удобно, но…
— Ваши машины пригодятся, молодой человек, — ответил еще один изможденный человек. — Мы отнесем к ним тех наших товарищей, что не могут идти сами. Пошли, друзья. Похоже, от нас еще может быть какая-то польза.
Брим кивнул, и вереница шатавшихся от слабости ходячих скелетов потянулась к выходу. В открытую дверь Брим увидел, что на ожидающие их машины уже лезут люди. Барбюс и Фрагонар помогали выводить ослабевших заложников из двух первых бараков. Следующий барак — кто-то уже успел сбить замок с его двери — в точности повторял тот, в котором он уже был: то же ужасающее скопление истощенных тел со ввалившимися глазами и обрубками крыльев. Некоторые были уже мертвы — и в этом, и в следующих бараках.