Руна Гибели
Шрифт:
Пока что воюющие стороны у восьмидесятого этажа пребывали в состоянии некоего неустойчивого равновесия, и все зависело от того, чьи энергетические ресурсы иссякнут раньше. И если союзников Бракар не ждал, то увеличение числа врагов было более чем вероятно. Это и произошло. Как ни был Бракар сосредоточен на противостоянии с криганским десантом, внезапное и лавинообразное нарастание магической напряженности у тех окон, из которых он буквально только что наблюдал панораму ночного Манхэттена, не ускользнуло от его внимания.
«Сильвиана, к окнам! Атака с тылу!» — скомандовал глава Конклава.
И эта вечная оппозиционерка,
Громадная воронья стая с удивительной синхронностью прервала бесцельное, вроде бы, кружение над башней Нельсона и в ненормальной тишине, прекратив свой громкий хаотический грай, стала быстро перемещаться в сторону Эмпайр-стейт-билдинг. Слаженность действий птиц даже случайного наблюдателя из числа обычных людей могла безмерно поразить, а уж владеющего Силой — точно навести на определенные, весьма неприятные подозрения, которые были бы абсолютно оправданы.
Ворон действительно направляла злая воля. По части коллективного разума, разделения сознания и массового вселения кромешники уровня вершащих могли дать солидную фору даже Вторым высших каст: это был, можно сказать, их конек. Тот из тройки харров, кто по результатам битвы в Ватикане вынужден был пересесть из «бизнес класса» (тела стража) в «эконом класс» (тело обычного человека), естественно, своей новой материальной оболочкой не слишком дорожил. Поэтому с легкостью пошел на разделение сознания. Вся эта стая сейчас представляла собой коллективную материальную оболочку для вершащего, и его сознание направляло ее на цель — окна восьмидесятого этажа Эмпайр-стейт-билдинг.
Стая стремительно приближалась все в той же тишине: ни одного «каррр», только хлопанье бесчисленных крыльев. В голове каждой птицы концентрировалась магическая энергия для удара. В нужный момент они начнут излучать, а коллективное сознание позволит добиться идеальной координации. В результате все лучи соберутся в один, но чрезвычайно мощный, который и ударит в экран анхоров. Не факт, что пробьет. Даже скорее всего, нет: слишком много энергии вложено в этот щит, чтобы его смог разрушить один харр. Однако вполне возможно, что магический удар привлечет обратно к окну, ставшему объектом атаки птиц, того престола, который от него отошел. А когда это произойдет, он снова станет идеальной мишенью для снайпера, уже готового произвести свой роковой выстрел.
Черное зловещее облако, состоящее из вороньих тел, все ближе к заветному окну. Но из-за сгустившейся темноты вряд ли кто-нибудь мог это более или менее четко разглядеть (разумеется, обычным человеческим зрением). А ведь творилось нечто невероятное. Координация движений этих молчаливых и оттого еще более страшных крылатых лоскутков тьмы была просто фантастическая: виданное ли дело, чтобы стая из нескольких сотен птиц приняла в воздухе почти идеально правильное положение?! Но все происходило именно так и объяснялось весьма просто — ведь в атаку на окно небоскреба шла сущность харра, оккупировавшая тела целой стаи птиц и объединившая их в единый мощный боевой организм.
На мгновение в темноте возникает сюрреалистическая и жуткая картина: голова каждой птицы вспыхивает зеленоватыми искорками — это светится концентрированная магия смерти. Вспыхивает и через секунду гаснет, потому что по команде единого
Но несколькими мгновениями раньше в помещении за окном появляется женская фигура. Это престол Сильвиана. И в последний момент она успевает влить добавочную Силу в щит, чтобы укрепить его как раз в том месте, куда нацелен луч. Две магии — атакующая и защитная — сталкиваются. Вспышка!
Эдвард Джеймс Уортингтон хладнокровно смотрел в оптический прицел. Душевные метания были позади, и решение принято. Эмоций не осталось, и теперь он представлял собой предельно сконцентрированную на своей цели машину, эффективную и смертоносную. Оружие полностью готово, и осталось только дождаться, когда скрывшийся объект вернется к окну. В том, что это произойдет, заказчики почему-то не сомневались. На чем основывалась их уверенность, они не говорили, но Эдварду данное знание было без надобности: его дело — нажать на курок и убить, кого скажут. Говорят, вернется, значит, вернется, и нечего тут рассуждать! Нужно только подождать немного, а уж в терпении Уортингтона мало кто мог превзойти.
Мир для снайпера сейчас сделался предельно компактным и обрамлялся объективом оптического прицела, в котором четко отображалось нужное окно. Пустое. Пока.
На миг в поле зрения попала какая-то крылатая тень, затем еще одна и еще… Что за… Птицы? Целая стая? И как раз там, где находится объект? Чрезвычайно некстати! Эдвард ненадолго отлепился от своей оптики, взглянул в сторону Эмпайр-стейт-билдинг невооруженным глазом и почти ничего не увидел. Только что-то вроде большого темного облака, клубящегося на уровне верхних этажей небоскреба. Не будь оптический прицел оснащен устройством ночного видения, Уортингтон так бы и не понял, что это. Все-таки, птицы. Причем, очень много. Такого количества сразу он не видел уже очень давно. Откуда их здесь столько? Случайно или…
— Не отвлекайся, ковбой! — прозвучал за спиной холодный голос «азиата». — Вот-вот объект появится.
— Но птицы перекрывают обзор.
— Сейчас перестанут. Они — не твоя забота. Целься лучше.
На это Уортингтон только пожал плечами и перед тем, как снова припасть глазом к окуляру оптического прицела, с удивлением увидел, что «облако» действительно смещается, уходя с линии его огня.
Прошло всего несколько секунд, прежде чем в интересующем Эдварда окне вновь появился человеческий силуэт. Но не тот, что был раньше. Женский силуэт. Проклятие! Где же цель? Уортингтон вновь оторвался от окуляра.
— Чего ты ждешь? Стреляй! — прошипел рядом голос «азиата».
— Но это не объект, — возразил снайпер. — Там женщина.
— Неважно! Она нам тоже нужна! Стреляй, кому говорят!
И столько было в этом голосе лютой злобы и неизбывной ненависти, что волна холода накрыла Эдварда целиком, мигом отбив охоту задавать вопросы и пререкаться. Уортингтон глубоко вздохнул, выравнивая дыхание, затем аккуратно поймал в перекрестие прицела голову женщины, подождал несколько секунд и плавно нажал на спуск.