Руна Гибели
Шрифт:
Но тут ему навстречу испепеляющей волной хлынула чистая энергия творения… Если б моя догадка оказалась неверна, эффект, скорее всего, был бы близок к нулевому, и я бы проиграл, исчерпав последнее средство обороны. Но, к счастью, я угадал. Слишком сильным оказался перекос в сторону разрушения в личности Врага, и столкновения с энергией Нити его сущность не выдержала. Она даже не думала защищаться: от чего, когда противник практически выхолощен и ни на что более не способен. Только атака, буря и натиск… Таким образом, мощный контрудар застал Тринадцатого врасплох… В этот миг все оказалось против него…
Он, сгорал, мучительно погибал окончательной смертью, и не в силах был ничего сделать для своего спасения… Равно как и я. Посмертная волна должна была вот-вот
Вспышка и удар, опрокинувший меня на спину… И только. Как, я еще не умер? Странно! Пока я лежал на спине и в растерянности смотрел вверх, как Андрей Болконский в небо Аустерлица, в голову пришла мысль, что, похоже, произошла нейтрализация. Убей я Тринадцатого отрицательной Э-магией, посмертной волны бы нипочем не избежать. Но энергия Нити Творения, уничтожая Разрушителя, поглотила и чудовищный выброс отрицательной энергии после его гибели, при этом иссякнув и сама… Я лежал, весь во власти сильной боли и слабости, потихоньку начиная осознавать, что каким бы это ни казалось невероятным, но я победил! Точнее, мы победили, ибо без Морганы и пожертвовавшей собой Диллины мне бы не справиться. Но Тринадцатый уничтожен, и теперь конец света отменяется, а я еще жив. Мои глаза нашли на небе Руну Гибели. Возможно, у меня было что-то со зрением, но она бледнела буквально на глазах.
Победа! Но сил радоваться не было. Не было их, впрочем, и ни на что вообще. Ни физических, ни Э-магических, никаких. Опустошение. Полное. Как тогда после десмодов, если не круче. Я выложился полностью.
Лежать бы так и лежать… Хотя, нет, холодно. Зима все-таки. Без Э-магической терморегуляции и иммунитета ко всяким болячкам я тут запросто загнусь от пневмонии. Вот глупо-то будет: из таких передряг выкарабкаться, и… Так, подъем, Игорь! Я, сделав огромное усилие и скрипнув зубами от боли, рывком сел. Попытался, было, подняться на ноги, но сильное головокружение прозрачно намекнуло, что я, все же, хочу от своего организма слишком многого.
Я снял с себя куртку, сложил ее вчетверо и подложил под себя. Посижу немного, пока сил прибавится. При этом со спины соскользнул вещмешок, который там висел еще с Антарктиды, и о существовании которого я уже позабыл. Так, что там у меня? Развязав его, я сразу же наткнулся на общую тетрадь и ручку. Удивился. Надо же, записи мои! Уцелели, не потерялись… Пожалуй, вот ими-то я сейчас и займусь, раз больше пока ни на что не способен… Убедившись, что в мешке нет ничего, что можно было бы раздавить, я и его подложил под себя, раскрыл тетрадь и принялся писать…
Увлекся настолько, что слишком поздно услышал чужие приближающиеся шаги.
Выбор инквизитора
Остров Темницы
11 января 2011 года
Бывший старший инквизитор Святого Ордена Сергей Шестаков смотрел на это и не мог поверить своим глазам: великий и ужасный Разрушитель, которым их с молодых лет пугали наставники в Ордене, был повержен вот этим усталым молодым человеком… Смертельно усталым молодым человеком. Э-магом… Или нет? За годы той партизанской войны, которую Шестаков, сначала в составе Ордена, а потом и сам лично вел против Игоря Логинова, научился чувствовать своего врага почти на подсознательном уровне. Сейчас, на острове Темницы, где магия Шестакова молчала, а следовательно «ослепло» и его особое зрение, чутье это пришлось как нельзя кстати. А оно говорило о том, что у Логинова совсем не осталось Силы. Ни капли. И эмоциональной энергии тоже. Ну конечно! Так и должно быть — с противником, подобным Разрушителю, даже когда он находится не в своем теле, одной левой не справишься. Логинов заплатил
И эта мысль внезапно завладела всем существом Шестакова. Редкая возможность уничтожить проклятого Э-мага, не разрушив при этом полмира и не погибнув самому! Но… надо ли? Ведь он только что избавил человечество… Да что там?! Все миры Сферы избавил от страшного врага, вполне способного их уничтожить. Как же его можно убивать — ведь он герой?! Герой… Но герои, подобные ему, хороши на войне, а в мирное время они исчерпывают свою полезность. Более того — они сами начинают представлять собой опасность для мира. Как там говорится в той восточной легенде? «Убить дракона и занять его место»? Не станет ли Э-маг, оказавшийся достаточно могущественным, чтобы справиться с Разрушителем, впоследствии еще более страшным врагом для Сферы Миров?
«Это все домыслы! — возражал он себе. — Может ведь и не стать. Пока, во всяком случае, Логинов действовал исключительно в интересах Сферы и Демиургов… Пока… Но ведь Э-маги крайне непредсказуемые существа. Кто его знает, против кого он повернется завтра? С таким-то могуществом! Нет, тут уж, знаете ли, лучше перебдеть!».
Такой шанс избавить миры от дамоклова меча, который представляет собой Э-маг, упускать нельзя. История его оправдает. И пусть не действует магия — она бывшему инквизитору и не понадобится. Есть оружие, и теперь его будет уже более чем достаточно.
Сергей Александрович опустил руку в карман и ощутил в ладони холодную тяжесть «стечкина». Шестаков достал пистолет, снял его с предохранителя и двинулся по направлению к Логинову. Тот тем временем достал из вещмешка тетрадь и начал дрожащей рукой что-то туда записывать. Приближения инквизитора он, казалось, не замечал.
Наконец, Шестаков остановился метрах в пяти от Э-мага. Сергей Александрович был весьма приличным стрелком, но когда попадать надо в голову, к чему искушать судьбу, подвергая себя риску промаха? Поэтому он предпочел приблизиться на дистанцию, с которой попадет наверняка. И только тогда Э-маг поднял на него взгляд. Инквизитор вздрогнул: на него смотрели абсолютно пустые глаза молодого человека. Ни страха, ни удивления, ни гнева, ни мольбы в них не было. Только безграничная усталость.
Инквизитор поднял пистолет и заколебался. Трудно стрелять в того, кто вот так сидит и даже не пытается нападать или защищаться. Томительно тянулись секунды, а они все молча смотрели друг на друга — бывший инквизитор с пистолетом в руке и безоружный Э-маг, лишившийся Силы.
— Ну, — наконец, с усилием выговорил Логинов, — чего же ты ждешь? Думаешь, пощады просить буду? Хрен тебе! Перебьешься!
Шестаков молчал. Он чувствовал, что сейчас любые слова в его устах будут выглядеть пошлостью, лицемерием и банальщиной. Ничего он сейчас не может сказать Э-магу. Все соображения целесообразности, которые привели его сюда с пистолетом в руке, будут пустым звуком для этого человека, который только что спас Вселенную, а в награду получит смерть от руки одного из спасенных. Инквизитор молчал, ибо понимал: заговорит — и уже не сможет выстрелить. Но палец словно окаменел на курке, и все громадные усилия, которые предпринимал Шестаков для того, чтобы таки нажать на него, пропадали втуне. Знал, что надо, но не мог.
«Почему?! — яростно спрашивал он себя. — Все последние годы тобой владела лишь одна неотступная мысль — убить Игоря Логинова. Так вот же он — беспомощный и безоружный, а у тебя пистолет. Так стреляй же! Ну!! Давай, Пустота тебя сожри!!!»
Э-маг криво усмехнулся.
— Ты не торопишься? — вдруг будничным тоном спросил он. — Тогда дай мне дописать. Тут немного осталось. А потом, если не сложно, отдай эти записи кому-нибудь из ваших. Или анхоров. Или смотрящих… Да что там — даже обычных людей. Пусть прочитают. Сделаешь?