Руна Гибели
Шрифт:
Я положил руку ей на плечо.
— Ну, ну, девочка моя, хватит. Все уже в порядке.
— Да? По тебе не видно, — между всхлипываниями ответила она.
— Ну, ладно, почти в порядке. Но я оклемаюсь, можешь не сомневаться. Выдержу, переболею и снова стану прежним. В первый раз что ли?
Уверенность этих слов я подкрепил еще одной положительной волной. Подействовало — поток слез стал ослабевать.
— Мне кажется, — наконец произнесла она, — что настолько сильно тебя зацепило впервые. Ты, возможно, еще и сам не отдаешь себе в этом отчета, но я-то все чувствую очень четко.
— Может быть, ты и права, — задумчиво проговорил
Слезы мгновенно высохли на лице Морганы, и оно сделалось внимательным и сосредоточенным.
— Что я могу сделать?
— Мне понадобится новая цель. И, кажется, я нашел ее, — с каждым словом тон мой делался все более уверенным и жестким, а в глазах, похоже, появилось что-то, от чего моя дочь даже слегка поежилась. — Я хочу найти этих пустотных тварей и устроить им аутодафе. Сжечь их проклятые души так, чтобы от наполняющей их тьмы и воспоминания не осталось! Понимаешь?
Глаза Морганы сощурились, и она медленно кивнула. Поняла. Свято место пусто не бывает. Сильное чувство просто так не исчезает, и оставленный им зияющий провал стремится заполниться чем-то столь же сильным. Откуда уходит любовь, туда зачастую приходит ненависть. Не самый, конечно, хороший вариант, но в моем случае ничего лучше сейчас не найти.
— Ну как, ты со мной?
— Мог бы и не спрашивать! — Моргана даже фыркнула.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Только улыбка моя для трех оставшихся в живых харров была весьма недобрым знаком.
Смена караула
Екатеринбург. 20 декабря 2010 года
— Как обстановка?
Инквизитор и смотрящая повернулись к Шестакову, и по выражению их глаз он смог оценить, что стрелка индикатора отношения к нему сместилась в минусовую зону. Впрочем, к подобной реакции подчиненных на свои непопулярные приказы старший инквизитор уже успел привыкнуть. Но повисшая после его вопроса пауза, все-таки, была непозволительно долгой.
— Не слышу ответа, — подпустив в голос ледка, произнес Сергей Александрович.
Смотрящая демонстративно отошла в сторону, предоставляя право говорить бойцу Святого Ордена: дескать, это твое начальство — ты с ним и разбирайся.
— Объект еще не напоил женщину зельем, — откашлявшись проговорил инквизитор. — К счастью, он не отличается особой решительностью. Есть еще время остановить его.
Произнося эти слова, боец Ордена прямо вперил осуждающий взгляд в старшего инквизитора, так что насчет его мнения по данному вопросу не возникло ни малейшего сомнения. Однако Шестакова оно волновало в последнюю очередь.
— Что же, — хладнокровно заявил он, — сути дела это не меняет. Решение уже принято. Можете быть свободны.
— Как?! — инквизитор был поражен.
— Очень просто. Роман Солодовников и объект его страсти — больше не ваша забота. Я сам займусь ими. Благодарю за проделанную работу и — до свидания.
— Последний раз прошу вас — одумайтесь!
— Или что? — прищурившись, взглянул на него в упор Сергей Александрович.
— Или я вынужден буду доложить все командору.
— Ваше право, — пожал плечами Шестаков. — Вряд ли он скажет вам что-либо
Уверенность, с которой он это сказал, окончательно выбила почву из-под ног его оппонента.
— Но мы же должны защищать людей! — произнес он в отчаянии.
— Можете мне поверить, — четко и внушительно проговорил старший инквизитор, — что именно на это и направлены все мои усилия. Более ничего объяснять вам я не намерен. Данная операция для вас закончена. Возвращайтесь к своим руководителям за новым заданием. Вас тоже касается, — он бросил острый взгляд на смотрящую. — Можете не сомневаться, Орден высоко оценил вашу помощь в деле с маткой. Не смеем более отвлекать вас от собственных, несомненно, очень важных обязанностей.
Смотрящая вспыхнула, коротко кивнула и покинула наблюдательный пункт. Немногим позже, бросив на Шестакова уничтожающий взгляд, за ней последовал и боец Ордена, и старший инквизитор остался, наконец, в одиночестве. Пусть младшие чины считают его распоследним негодяем, но какая разница, если в итоге он добьется цели? А ведь цель эта такая, что оправдает любыесредства.
Тихонько вздохнув, он выглянул в окно, из которого была прекрасно видна обедающая в кафе напротив Елена Медникова. Однако Солодовникова рядом с ней пока не наблюдалось. Итак, теперь Шестакову оставалось только набраться терпения и надеяться, что этот рохля хоть раз в жизни проявит решительность и доведет начатое дело до конца. Если он поторопится, Шестаков, возможно, «расщедрится» на стирание ему памяти. В противном случае придется отдать его на съедение кромешнику, который разовьется в Елене Медниковой. Так или иначе, это ничтожество не должно более путаться под ногами, а никакой лучшей участи Солодовников и не заслужил.
Хотя… Не-е-ет, никакого стирания памяти! На десмода, которого этот червяк носит в своем пузырьке, у Шестакова очень большие планы, а до воплощения их ему (десмоду) требуется еще дожить. Чтобы дожить, нужно питаться, причем на энергетическом уровне. Так уж пусть лучше его пищей станет Солодовников, чем кто-либо другой. Цивилизация Базового мира в его лице ничего не потеряет, а за сделку с посланницей Пустоты придется ответить. И то, что он не знал, с кем связывается, его не оправдывает: Солодовников пошел на приворот и уже одним этим заслужил наказание. Пусть не такое суровое, но все же. Да, неудачный для этого типа расклад. К тому же, он еще и нежелательный свидетель… Теперь, как ни крути, а ему не жить.
Приняв окончательное решение, Сергей Александрович успокоился и приготовился к долгому ожиданию.
Дневник Елены Медниковой
20 декабря.
Боже, как меня достал этот Роман! Самое неприятное, что он только ходит кругами, заглядывая в глаза преданным собачьим взглядом, и не предпринимает никаких решительных действий, которые позволили бы, например, резко отшить его. Про таких говорят: «ни два, ни полтора». И он меня, если честно, уже просто бесит. Но не подойдешь же к нему, в самом деле, и не скажешь: «Отвали и прекрати на меня пялиться!» Грубо, хоть и справедливо. Однако я пока не готова к такой отповеди. Но еще несколько дней в том же духе — и, пожалуй, решусь. Подумать только, ведь когда-то я считала занудным Игоря Логинова! Вот уж действительно — все познается в сравнении.