Руна
Шрифт:
(“Здесь живут ваши ведьмы”, — сказал бы Фрэнк.) Грустно было наблюдать, как у тебя на глазах гибнет такая прекрасная коллекция.
С другой стороны, кто в наш просвещенный технотронный век поверит в заговор духов и чудодейственное озарение? Вся эта чушь, связанная со всевозможными предрассудками, давно уже стала предметом самого скрупулезного и вполне беспристрастного научного исследования, а чудеса из “потустороннего” мира были изучены не хуже, чем какие-то фокусы-покусы в гостиных викторианской эпохи. Тайные общества оказались всего лишь объединениями масонов и примитивными клубами, созданными с единственной целью — не позволить тем или
Дороти окинула взглядом теснившиеся вокруг нее массивные фолианты. В сущности, мало остается такого, во что еще можно верить. В наше время вера в сверхъестественные чудеса существенно подорвана “синдромом постирангейта”. В самом деле, могут ли таинства забытых религий тягаться с корпорациями, которые ради обретения новых рынков сбыта готовы прибегнуть к геноциду?
Здесь, на полках, среди прочих изданий находились книги, в которых рассказывалось о мифах и религиях Гаити и островов Карибского моря. Наряду с серьезными научными исследованиями можно было обнаружить и откровенную халтуру. Нужная ей книжка в мягкой обложке, уже подвергавшаяся доморощенному ремонту, развалилась, как только Дороти сняла ее с полки. И все же она довольно быстро смогла отыскать нужное ей место.
С влажным, холодным томом в руках Дороти прошла к лестнице. Заманить сюда Фрэнка было невозможно. Он уверял, что в подвале водятся крысы — якобы он сам видел краем глаза, как они бегают из угла в угол. Впрочем, в подвале и в самом деле обитали довольно крупные пауки, и все же для самой Дороти, которая знала многие из этих книг еще в ту далекую пору, когда они стояли в кабинете ее матери, подвал по-прежнему оставался поистине волшебным местом.
— Ты можешь проклясть какого-нибудь человека и накликать на него вполне реальную беду. Но только при условии, что обе стороны искренне верят в силу магии. Вот взгляни-ка на этот рисунок.
Она приподняла книгу и показала своему помощнику гравюру, на которой был изображен объятый ужасом негр, упавший в яму на торчащие в ней острые кинжалы.
— В городе подобное едва ли возможно, — заметил Фрэнк. — Проклясть кого-нибудь, чтобы он провалился в яму, утыканную острыми пиками, да?
— А вот еще, взгляни. — Дороти показала другой рисунок, на котором была изображена старуха с усеянным бородавками лицом, падающая в пылающий очаг. — Это даже не магия. Все, что в данном случае требуется, это основательно потрепать нервы человеку, в результате чего он рано или поздно сам причинит себе какое-нибудь увечье. В некоторых оккультных системах принято призывать демонов, однако при этом нужно соблюдать осторожность.
— Почему?
— Потому что демонов обычно считают глупыми существами, и приходится заботиться о том, чтобы твоя затея не обернулась против тебя же самого. Внизу есть некоторые издания, в которых подробно описывается, как этого можно достичь. Кажется, у нас еще сохранился один экземпляр “Поуп Хонорис”, хотя и в очень плохом, не пригодном для чтения состоянии.
— Неужели вы и в самом деле верите во все это? — спросил Фрэнк.
— Лучше всего отбросить предубеждения. Я верю в... некоторые силы.
— Но концепция зла, насколько мне известно, так и не выдержала проверку временем.
— Согласна. Образ Люцифера, сидящего верхом на белом коне, с головой леопарда и крыльями грифона навевает лишь мысли о причудливой фантазии его создателя. Но люди и по сей день умирают из-за своей веры в верховное существо. И там,
— Итак, мадам Аркати, как, по-вашему, нам следует поступить? Пойти в полицию и заявить о существовании некого зловещего заговора?
Дороти озадаченно посмотрела на него.
— Мне кажется, что это было бы нелегко с нашей стороны. Но мы можем наведаться к миссис Уогстаф — уж она-то знает толк в подобных вещах.
— Она кто, статистик?
— Нет, медиум.
— Понимаю. Она практикует черную магию, живет в уединенной лесной избушке и к тому же в окружении эльфов.
— Нет, она живет в муниципальной квартире на Собачьем острове. И вообще она совсем не то, что ты думаешь. Кстати, ты веришь в альтернативную медицину?
— Отчасти.
— Ну так представь себе, что она — это своего рода альтернативный теолог. Если хочешь, можем пойти вместе. Только позвоню сначала и узнаю, не занята ли она.
Фрэнк никак не отреагировал на это предложение, но когда Дороти потянулась к телефону, то краем глаза успела заметить мелькнувшее в его взгляде любопытство.
Бет Кливленд отбросила в сторону картонную коробку и глянула на каминные часы. Почти половина седьмого. Она ушла с работы пораньше, чтобы как следует покопаться в личных вещах Уилли. Что и говорить, предстоящая миссия переполняла ее душу чувством скорби. Она вынула из гардероба его рубашки и уже почти закончила увязывать их в тюк, предназначенный для местного благотворительного магазина, когда неожиданно для себя обнаружила лежавший на дне ящика с обувью довольно толстый запечатанный конверт, скорее — небольшую бандероль.
Опустившись на колени, она извлекла конверт на свет и взглянула на его лицевую сторону. Там рукой Уилли было написано:
“Отправитель: Дэвид Колтис”. И больше ничего. Заинтригованная, она распечатала конверт.
В семь часов вечера Дороти и Фрэнк заперли двери библиотеки и направились в сторону заваленной всевозможным хламом арки, образуемой опорами автодорожной эстакады. Дождь несколько утих, сменившись мелкой изморосью. В ожидании автобуса Дороти незаметно изучала внешность своего спутника. Ей нечасто доводилось видеть Фрэнка вне привычного письменного стола. Худощавый, грустный, с бледным, малопримечательным лицом. Впрочем, она считала, что и ее лицо ничем не выделялось на фоне толпы. Старики вообще постепенно превращаются в невидимок, причем в первую очередь благодаря самим же себе. Мир оттесняет их на обочину и продолжает двигаться вперед. “Но уж только никак не меня, — подумала она, забираясь в автобус. — Во всяком случае, не сейчас. Мне предстоит еще сделать кое-какие открытия”.
Собачий остров на самом деле являлся полуостровом, образованным изгибом русла Темзы. В средние века он был известен как болото Степни. Никто толком не знал, когда и откуда появилось новое название, хотя поговаривали, что там вроде бы когда-то находились королевские псарни. “Не исключено также, — подумала Дороти, — что это был просто искаженный вариант его прежнего названия. В начале девятнадцатого века “Вест-индская компания” построила здесь доки, а прорытый к ним канал придал этому участку суши вид острова, который получил название — “Остров доков” [5] .
5
Игра слов — “док” и “дог”. По-английски “дог” — “собака”.