Руны и зеркала

Тихий Денис

– Скольким людям с диагнозом «фрактальная шизофрения» помогла эта реабилитация? – возмущался Николай Эрикович.

– Вся статистика лежит на нейт-пойнте «Опоры Жизни», – парировала Жанна.

– Вот! Вот я ее смотрю, – тыкал пальцем в пустой воздух Николай Эрикович. – Полтора процента! Это же в пределах статпогрешности, скажете, нет?

– Я не разбираюсь в математике, – улыбнулась Анастасу Жанна. – Но даже полтора процента – за это стоит бороться, правда?

– Правда, – сказал Анастас.

Николай Эрикович выставил упирающуюся Жанну из кабинета, сел на стол и посмотрел

Анастасу в глаза. Лицо у врача дергалось – то ли он одновременно осознавал викитеку, то ли просто был разъярен.

– Послушай, Анастас… Нет, ты меня выслушай до конца, а потом реши. Мне очень тебя жаль, но поверь моему опыту, а он немаленький. Твой TALCH не восстановится. Любая попытка вновь его расшевелить приведет к еще более тяжким последствиям, тебе придется сидеть на нейромедиаторах всю оставшуюся жизнь.

– Я понима…

– Не перебивай! Ты сам знаешь, как они вредны для организма. Кроме них понадобятся процедуры для чистки печени, и еще множество сопутствующих препаратов. Но я даже не об этом!

Николай Эрикович слез со стола и грянулся в свое кресло. Он с ненавистью посмотрел на закрытую дверь, за которой ждала Жанна.

– Если делаешь операцию сейчас, то лишаешься TALCH и получаешь крупную страховую выплату от них. Дефект в кресле влетит им в хорошую копеечку. На эти деньги сможешь безбедно жить. Если ложишься на реабилитацию, то так же лишаешься TALCH, но лишаешься и денег! Вся твоя страховка будет выплачиваться «Опоре Жизни», а они завязаны на твою страховую компанию! Они просто хотят переложить деньги из левого кармана в правый, а потом тебе скажут: «Извини, парень, ничего не вышло!» – и ты придешь на операцию купирования, только уже без денег и без здоровья!

В дверь заколотили.

– Я разговариваю с пациентом, просьба не шуметь! – яростно заорал на дверь Николай Эрикович. – Они помогают людям с другими проблемами, трансаллергики, нейроманы и еще много чего, но не в твоем случае! Не в твоем! Подумай, парень…

– Я уже подумал, – ответил Анастас, поднимаясь.

– И? Что ты решил?

– Простите, – сказал Анастас.

Он покосился на Ольгину книжечку. «Романс об испанской жандармерии» Ф. Г. Лорка. Изо всех слов понятно только слово «испанской». Романс – это, кажется, что-то из музыки? Анастас доел завтрак, встал из-за стола и отнес тарелки в специальную дыру в стене. Через полчаса начинались занятия, он хотел немного посидеть в одиночестве, в пустой аудитории. Выходя из столовой, Анастас увидел, как Ольга отсаживается от Пророка за соседний столик.

Занятия сегодня вела Марфа Венцеславовна, для своих просто Марфа, неунывающая крупная женщина с толстой рыжей косой, румянцем, веснушками и огромными коровьими глазами. Она, как и всегда, носила платье до пола и обруч в волосах. Родом Марфа была из Сибири. Родители ее принадлежали к секте духоробов, отвергали достижения прогресса и ждали пришествия Ярилы. Маленькую Марфочку уберегли от адской прививки, так что она жила бестолочью с самого своего рождения.

В аудитории собралась их обычная группа. Каждый сел на стульчик со своим именем, написанным

на спинке. Стулья стояли полукругом, Анастас оказался между Ольгой и рыжим Тикиляйненом. Марфа Венцеславовна приоткрыла окно, пустив в комнату свежий воздух.

– Доброе утро, дорогие мои! – сказала Марфа, раздвигая короткую телескопическую указку. – Что новенького прочли?

– Можно я! – поднял свою длинную руку Пророк.

– Роберт Захарович, напоминаю, что на прошлом занятии я наложила на вас заклятие рыбы! За плохое поведение и выкрики с места, помните? Пынь! – Марфа взмахнула указкой, словно волшебной палочкой.

– Хе-хе, псих, – прошептал Тикиляйнен и подмигнул Анастасу.

– Герман, давайте начнем с вас, – сказала Марфа Тикиляйнену.

– Я ващет не умею читать, – сказал Тикиляйнен, вскочив с места. – Учусь-учусь и чот никак.

– Вы же у нас на особом контроле? – нахмурилась Марфа, надевая очки со встроенным викификатором, в котором она хранила все свои записи.

– Натурально, – сказал Тикиляйнен. – Апнули кислого и получили свояка. Меня на кукане припатчили, типа я фракташкой обрисовался, а я просто вички свопил, при чем тут фракташка-то ваще?

– Садитесь, Тикиляйнен, – махнула на него указкой Марфа. – У вас уже два привода за нейт-наркотики были, а вам всё мало. Не выучите буквы, я вашему свояку все пруфы оттолкаю, никакие свопнутые вички не спасут. Налагаю на вас заклятие ума! Пынь! Умнейте уже.

– Я с Марфы ваще отклячиваюсь, отвечаю! – шепнул ухмыляющийся Тикиляйнен Анастасу.

– Анастас, что у вас? – спросила Марфа.

– Стихотворение «Лучше дела не найти!» – сказал Анастас, поднявшись.

– Я – столяр! Чудесная у меня профессия! – с огромным воодушевлением сказала Марфа и закружилась по комнате, огибая стулья. – Рамы, двери, табуреты, полки, тумбочки, скамьи – очень важные предметы руки делают мои! – Марфа повисла на хрустнувшей оконной раме. – Как вам это стихотворение?

– Ну… Ничего так, – кисло сказал Анастас. Он потратил на его чтение целый вечер.

– Вы визуализировали предметы? Представляли их в уме? – тревожно спросила Марфа.

– Я старался. Но я не все их видел, – сознался Анастас.

– Налагаю на вас заклинание внимательности! – Махнула волшебной указкой Марфа. – В нашей библиотеке есть множество каталогов. Сегодня же посетите ее!

– Хорошо, – ответил Анастас, усаживаясь на стул.

– А теперь Ольга. Ольга, я смотрю вы с книгой? Что вы прочли?

– Федерико Гарсиа Лорка. Романс об испанской жандармерии.

– Какие сложные стихи, – сказала Марфа. – Помните что-ни…

– О, звонкий цыганский город! Ты флагами весь увешан! Желтеет Луна! И тыква! Играет настой черешен! И кто увидал однажды – забудет тебя едва ли! Город имбирных башен. Мускуса. И печали…

– Я ваще не воткнул, о чем это, но красиво! – одобрил Тикиляйнен.

– Спасибо, Ольга. Вы представили себе всё это?

– Да. Я представила.

– Выйдите сюда и попробуйте рассказать нам, что же вы увидели. – Марфа уселась на освободившийся стульчик и взмахнула указкой. – Налагаю на вас заклятие красноречия! Пынь!