Руны на броне
Шрифт:
В разгар его захватывающего рассказа пришла Миланья и позвала всех к столу. Договорил Мирзоев уже по дороге в столовую, да пока рассаживались. Однако уже на первом блюде разговоры утихли и до десерта не возобновлялись.
После обеда я попросил Авдея и Мухаммеда развлечь Надю и Клаву в гостиной, а сам провёл Катю и Мирзоева в кабинет. Руслан Ибрагимович уселся в кресло для гостей, жену я усадил на место босса, а сам примостился на краешке стола.
Мирзоев положил перед собой папку и принялся докладывать, по одному передавая мне документы на подпись. Начал он, конечно,
Я кивал, просматривая бумаги, подписывал и, возвращая Мирзоеву, ждал главного, ради чего он приехал лично. Практически без паузы он перешёл к проблеме. Майор Бирюков и часть общественности считают, что дружина совершенно не умеет воевать зимой.
Попытки исправить положение вызывают ропот у другой части общественности и даже у обстрелянных солдат, так с этим нужно что-то делать. Или Бирюкова урезонить, или как-то успокаивать бойцов. Сам Мирзоев в этом не понимает, вот и поехал спросить моё решение.
Я потянулся чесать щёку, но под строгим Катиным взглядом отдёрнул руку и задумчиво проговорил:
– А все ведь считают, что за нас воюет сам генерал Мороз…
Мирзоев и Катя на меня удивлённо уставились. Ага, ещё не считают. Это немцы придумали под Москвой и Сталинградом и на весь свет распространили, а до тех событий русские и не ведали…
Стоп! А Финская компания? Тысячи обмороженных, внезапные нападения лыжников, расстрелы командиров перед строем солдат! Тогда-то русские и учились воевать зимой. Как у нас водится, на своих ошибках.
Я посмотрел на Катерину и сказал:
– Срочно поговори с Сергеем. Епархия должна снова направить в Корпус съёмочную группу. Киношники снимут, как мы окапываемся в мёрзлой земле, поговорят с техниками, чего им стоит оживить на нашем морозце «британцев». Пусть пообщаются с пацанами об их лыжной прогулке…
– То есть ты против войны зимой? – уточнила Катя.
– Я так «за», что вызову на дуэль любого! – процедил я.
– А! – чему-то обрадовалась она. – Тогда одного сюжета мало. Это же целая тема, зимняя война!
Мирзоев пошелестел бумагой и протянул мне документ со словами:
– Тогда это подпиши.
Я просмотрел короткую записку:
«Поддерживаю решения майора Бирюкова».
Подумал и дописал:
– Даже считаю недостаточными. Приказываю усилить, – и подписался.
Руслан Ибрагимович убрал бумажку в папку и продолжил ровным тоном:
– На усмирение бунтов ждём тебя лично. С этим пока всё, переходим к твоим любимым танкам. Ко мне самолётом прибыл человек из Харькова и сообщил, что родной Совет Обороны принял «Рысь-1» на вооружение. Только это просто неформальное одобрение дружинам на их покупку и выражение готовности Совета приобрести танки для ополчения на общих основаниях. В мирное время, конечно. Но есть для мирного времени и вторая серия. Выражается она в том, что за права на «Рысь-1» Совет предложил разработчикам… – Мирзоев на чистом листе нарисовал полмиллиона. – Продав права, харьковчане, конечно, поставят нам оговоренное количество машин. Но по остаточному принципу, Совет забирает первым.
– Что предлагает тот человек? – спросил я ровным тоном.
– Они готовы обозлить против себя Совет, – ответил Мирзоев. – Если ты к той сумме дорисуешь нолик.
Я задумался. Это же сейчас практически предел моих возможностей. И не встану ли я поперёк перевооружения Гардарики? Я же смогу производство новых танков оплачивать только с продажи, … ну, Епархия, может, подкинет, если будут новые земли. А Совет имеет намного больше возможностей…
Я повернулся к Кате и спросил:
– Идут люди в Православный фонд?
Она кивнула с серьёзным видом и сказала строго:
– Ты теперь просто должен найти эти деньги. Знаешь, что случится, если Совет купит права?
Я с интересом на неё посмотрел, и Катя сказала:
– А к тебе придёт человек из Совета и назначит плату, что ты будешь отстёгивать за каждую машину. Ему лично будешь отстёгивать! Или совсем не увидишь танков – их заберёт Совет.
– Можно предложить уральцам, – осторожно сказал Мирзоев. – За права и технологию они расплатятся танками. Их уже неплохо берут в дружинах, а будут брать и в Совете. Есть способы на него надавить…
Это стало решающим аргументом.
– Берём права, – решительно сказал я. – И поговори с тем харьковчанином, чтоб они подумали над установкой у себя наших улучшений. Это должно удешевить процесс.
– Несомненно, удешевит, и развяжет нашим мастерам руки для дальнейшего! – радостно воскликнул Руслан Ибрагимович, вынимая из папки документ. – На-ка это подпиши…
Я подписал купчую на пять миллионов рублей. Мирзоев аккуратно уложил её в папку и сказал, поднимаясь из кресла:
– На этом у меня всё. Если у вас нет вопросов… – он ласково меня с Катей оглядел и молвил. – Тогда счастливо.
– Пока, – сказали мы хором.
Миланья проводила господина Мирзоева и вернулась доложить, что звонили из гордумы, дабы утрясти кое-какие формальности. Мы легко собрались и поехали сразу на двух «Волгах». Только для безопасности на новенькой машине Надя повезла Клаву, а Катя сидела между мной и Авдеем в старой.
Супостату же в голову не придёт, что боярин с женой едет в небронированной «Волге»! Тем более обе тонированные и чёрные, различаются только номерами!
Ну, раз я сказал, что для безопасности, значит, для безопасности. Охранники приняли без комментариев, а Катерина неизвестно чему скромно улыбнулась, чего я, конечно, со строгим лицом не заметил.
На охраняемой парковке Надю и Клаву оставили слушать радио и следить за машинами, в гордуму пошли традиционным составом. На первом этаже я представился, и нас сразу проводили в отдельное помещение.
Усадили в кресла, дали кофе и показали бумаги на господина Тимохина. Я просмотрел документы и тихо пророс в казённое кресло. Эта ныне дохлая сволочь за день да дуэли продала мне, то есть Православному фонду все свои земли несельскохозяйственного назначения. Эта дохлая нынче сволочь продала бы и сельскохозяйственного, да не берём пока.