Руны судьбы
Шрифт:
Солдаты встали и с предосторожностями двинулись вперёд, туда, где сквозь туман и мокрое переплетение ветвей мерцал зелёным отблеском зловещий колдовской маячок.
«Маячок» оказался окном, застеклённым бутылками. Очертания длинной приземистой хижины разглядеть удавалось с трудом — к этому времени стемнело уже основательно.
— Ave Maria purissima [82] ! — с облегченьем и, как показалось Михелю, отчасти с разочарованием выдохнул Родригес. — Всего-то! Это же только дом.
82
Пречистая дева Мария (исп.)
—
Анхель сосредоточенно рассматривал строение из-под ладони. Его интересовало совсем другое.
— Две двери, — наконец сказал он. — Вторая заколочена.
— С чего ты взял?
— Тропа ведёт только к одной, вот с чего.
— Наверное, сзади есть тоже дверь, — резонно заметил Родригес.
— Наверное… Что скажете, padre? Пойти и постучаться, как тогда?
— Ни в коем разе, — ответил тот. Молодой монах тоже отрицательно помотал головой. — Действуйте так, будто берёте клан монетчиков. Compelle intrare [83] и сразу же вяжите всех, но никого не убивайте.
83
Войдите внутрь (лат.)
Киппер пьяно задвигал руками, замычал, как видно, пытаясь отдать необходимые распоряжения, но Анхель его опередил.
— Ясно, — сказал он. — Родригес, разделяемся. Вы с Санчесом берёте дверь — он крепкий малый, справитесь. Дальше — как обычно. Хосе, ты стереги вторую, как тогда в Нормандии, помните? — (Каталонец молча вскинул стиснутый кулак). — Я зайду назад и посмотрю, чего там. Ты, как тебя… Мигель? Следи за полудурком. Я сказал: «следи», а не держи за руку! Caray! как ты держишь оружие?! Это же дюсак, а не кухонный нож, имей к нему уважение! Будь наготове. Мануэль! держи в прицеле дверь. Только не пальни по своим, крапивное семя.
— За крапиву ответишь.
— Mamon… Десятник, ты что-то хочешь мне сказать?
Киппер уже наладился было что-то возразить, но упёрся взглядом в ледяную синь испанских глаз, негромко булькнул животом, захлопнул рот и энергично помотал головой. Претензий к плану действий не возникло.
Анхель кивнул, обернулся и махнул рукой своим соратникам:
— Adelante [84] ! — скомандовал он.
Солдаты пригнулись, подобрались, выставили алебарды, разбежались веером и зарысили к дому по протоптанным дорожкам. Анхель бесшумно скрылся за углом, Фернандес поплевал на ладони и встал спиной к стене у заколоченной второй двери. Санчес и Родригес постучал в дверь «парадного», обменялись парой реплик, кивнули друг дружке: «Давай!», в два удара алебардой высадили дверь, ворвались внутрь и там исчезли.
84
Вперёд! (исп.)
Далее Михель не очень складно понимал, что происходит — события для него слегка «размазались» в пространстве и во времени. Когда потом он вспоминал, так и не смог сообразить, что и за чем следовало по порядку. Вроде бы сначала всё шло хорошо. Ничего опасного и интересного не происходило. В дому царила тишина, в бутылочном окне мелькали тени стражников, дверной проём был пуст и ярко освещён.
Затем события сорвались ураганом. Вдруг кто-то в доме закричал. Посыпались какие-то горшки и прочая посуда. Окошко брызнуло зелёными осколками и вылетело прочь, оттуда, прикрывая голову руками, рыбкой вынырнул Родригес, рухнул в снег. Следом из дверей, как мячик, выкатился Санчес, закарачился, отпрыгнул в сторону. Оба были
В доме что-то грохнуло опять, и на пороге дома показался… Анхель. Взъерошенный, без каски и с ножом в руке, он остановился там и обвёл поляну безумным взглядом, всматриваясь в темноту.
— Где они? — крикнул он, обращаясь как будто бы сразу ко всем. — Mildiables, где эти трое?!
Михель вздрогнул, стиснул скользкую от пота рукоять ножа и торопливо огляделся. Никого из посторонних не было ни рядом, ни поблизости. Края поляны серебрились белизной нетоптанного снега.
Анхель шагнул вперёд. Взъерошил волосы рукой. Плюнул на снег.
— Caramba! Прозевали!
И тут брат Томас, молча и сосредоточенно молившийся, вдруг медленным движеньем поднял руку, указуя в сторону горняцкой хижины, и равнодушным, сонным, неживым каким-то голосом сказал: «Вот они», и пелена упала.
Михель ахнул: больше не было ни Санчеса, ни Анхеля, и ни Родригеса.
Был парень — давешний рыжий ведьмак, стоящий на пороге дома. Кинжал в его руках засеребрился, вытянулся и явился взорам стражников как меч.
Вместо Родригеса перед монахами и Михелькином теперь стояла девушка с ножом. Та самая, которую они искали.
А тот, который «Санчес», сделался мальчишкой.
Михель настолько растерялся, что совершенно оцепенел, да и все остальные на поляне — тоже. Киппер ахнул и невероятно громким образом испортил воздух. Хосе-Фернандес торопливо крестился, уронивши алебарду лезвием в колючий снег.
А в следующий миг мальчишка и девчонка бросились бежать.
Не сплоховал один лишь Мануэль. Ещё до штурма маленький испанец утвердил своё заряженное серебром оружие на воткнутую в снег рогатину, и, как только с Анхелем совершилась эта странная метаморфоза, тотчас же направил стволы на него. Одно короткое мгновение они смотрели друг на друга, — синие глаза лесного травника и чёрные зрачки железной аркебузы. Потом испанец тронул запальную полку концом фитиля.
Громыхнуло. Мануэль дёрнулся, как от пощёчины. Дым всклубился белым облаком, обволок солдата и монахов рядом с ним. И только Михель видел, как травник, сделавший было движение им навстречу, крутанулся в снег и замер недвижим.
Лишь губы шевельнулись.
— Третий… — с тихим удивлением сказал он, посмотрел на развороченную грудь и уронил затылок в снег.
Глаза его закрылись.
А дурачина Смитте вдруг весь выгнулся и запрокинул голову назад, и засмеялся радостно и звонко, как младенец, которому показали «козу».
Тем временем Мануэль, не обращая ни малейшего внимания ни на простёршегося травника, ни на дурацкий смех, в два шага развернулся вкруг рогули к лесу передом, к избушке — задом, и стал выцеливать вторым стволом бегущих к лесу мальчика и девушку. Мгновение помедлил, выбирая из двух спин одну, нацелил на мальчишку, двинул фитилём…
И с руганью рухнул на снег.
Что-то большое, растрёпанное и взъерошенное рухнуло на Мануэля сверху, сбило с ног, и они сцепились в рукопашной. Неведомое существо визжало, рвало ворот куртки, пытаясь добраться до горла испанца, потом вдруг вырвалось, подпрыгнуло, как андалузский гриф, взмахнуло тряпочными крыльями и исчезло так же неожиданно, как и появилось, только на снегу остались два непарных башмака огромного размера. Мануэль вскочил на правое колено, ругаясь, сдёрнул с упавшей шляпы фитиль, подхватил аркебузу, крякнул от натуги, приподнял её стволами в небо и выпалил.