Руны

Уолтерс Эдна

— Где он? — спросила я, не узнавая свой голос, страх сдавил горло. —Торин!

—Его здесь нет, — раздался знакомый голос, я обернулась. Эндрис закрыл холодильник и подошел ко мне. В одной руке он нес бутылку с чем-то прозрачным, потухший взгляд, а серебристые волосы растрепаны, словно по ним провели рукой.

—Где он?

—Ушел. Как и Малиина, они больше никогда не вернутся, — сказал он, заплетающимся языком.

Воздух покинул легкие, накатило головокружение. Я ухватилась за перила:

—Я не верю тебе.

—Оглянись, милая, — язвительно сказал он, слово нежности звучало, как оскорбление. —Разве ты видишь здесь мебель?

Это место выглядит так, будто сюда собираются вернуться? Нет, он ушел, и забрал с собой мою подругу.

Его гнев был словно пощечина. Последний раз, когда мы разговаривали, он был более вежливым и милым.

—Куда он пошел?

—В кишащее мерзостью королевство Хель или и того хуже.

Торин ненавидел владения Хель. Я проглотила панику.

—Есть что-то хуже мира Хель?

—Быть должником у злых Норн, вызывающих смерть и хаос, и медленно становиться таким же, как они... холодными, жестокими, мертвыми внутри. Никто не смеет бросать вызов Норнам, не заплатив при этом цену, он пошел на это ради тебя, Лоррейн Купер. Когда судьба предопределена, никто не смеет вмешиваться. Но Торин изменил твою. Он нарушил главное правило, — он открутил пробку бутылки и отшвырнул ее, следя, как она отскакивает от стены, и приложился к горлышку. Он проглотил жидкость, скривился и затряс головой. —Ты, — он указал бутылкой на меня, — моя милая, должна была умереть еще в парке. Это была твоя судьба. Но он сделал немыслимое. Он спас твою жизнь и изменил ее. Потом на твоем дне рождении он снова вмешался. Спасая и изменяя твою судьбу, он тем самым изменял судьбы других. Потом в этом доме на прошлой неделе он снова вмешался.

—Но это все несчастные случаи, Малиина виновата...

—Ее использовали злые Норны, — прорычал он, его глаза опасно блестели. —Чертовы старые ведьмы. Если бы я только знал, я бы мог спасти ее, — он потер глаза, на какой-то момент мне показалось, что он плакал. —Есть причина, по которой мы не связываемся с Норнами, Рейн. Они залезают людям в головы. Смертным, Бессмертным, богам, не важно кому. Они контролируют судьбы всех. А сейчас из-за них пропала моя подруга, из-за тебя. Что-то в тебе заставило ее сходить с ума от ревности.

На прошлой неделе он, кажется, ничего не имел против ее ревности. Не понимая, что ему сейчас нужно от меня, я отошла на шаг назад и посмотрела на Ингрид. По ее лицу невозможно было что-либо прочитать, но она перегородила мне отступ к передней двери, а боковую закрывали коробки. Выхода нет.

– Я не понимаю, как моя смерть связана с вашей работой.

Энлрис деланно улыбнулся.

—Ты была в нашем списке, Рейн, а любой, кто попадает в наш список, уходит вместе с нами. Торин все изменил, потому что не мог противостоять тебе. Он вычеркнул тебя и, сделав это, перечеркнул свою судьбу, — он подошел ко мне, делая еще один глоток, его лицо перекосилось от гнева. Но я видела не только гнев, там была скорбь. Он действительно любил Малиину. — Но хуже всего то, что ты даже понятия не имеешь, что происходит. Ты всего лишь Смертная девчонка, которая думает, что влюбилась, или это обычная похоть, или что еще ты там чувствуешь к Торину. Насколько я помню, любовь Смертных всегда краткосрочна. Она приходит и уходит, поддаваясь одной лишь прихоти.

– Неправда, - возразила я.
– Я люблю Торина.

—Да ты что? А как насчет твоего влюбленного дружка? Он знает, что ты его не любишь, или ты его оставила про запас, на случай, если Торин уйдет?

Грудь сдавило.

—Так

думает Торин? Что я не люблю его?

Эндрис покачал головой.

—У меня есть глаза и уши. Я останавливался у больницы пару раз и видел, как он заживо себя поедает, когда ты смеялась вместе с этим влюбленным идиотом. Ты даже не представляешь, сколько он тебе спускает с рук. Веками он делал все по инструкции. Он выполнял свою работу, не прерываясь на сон и не заботясь о ком-либо из своего списка, никогда не подпускал никого близко к себе. Женщины всегда были средством достижения цели. Но затем он встретил тебя, — Эндрис обошел меня по кругу, оценивая взглядом. —Я могу понять, почему парни могут считать тебя неотразимой. Ты по-своему красива. Ты изящна, умна, предана, смешная, но он увидел в тебе нечто другое. Что-то в тебе пробило ту холодную прочную стену, что он выстроил вокруг себя. Он должен был сделать то, что обычно — соблазнить и идти дальше, но ему захотелось большего. Возможно, твои защитные руны и способность видеть нас начали этот процесс. Не знаю. Когда ты была ранена, я умолял его исцелить тебя, начать превращение в Бессмертную, но он оказался. Знаешь почему?

Я затрясла головой, его слова и обвинения ранили мне сердце.

—Он дал тебе слово. Что за бредовый аргумент, не правда ли? Вы могли бы провести век, другой вместе, а потом он мог повторить все снова, хоть тысячу раз. Но нет, несколько веков уже недостаточно. Смешнее всего, что он даже не доверяет Смертным докторам, и все же он отказался исцелять тебя и передал в их руки, — Эндрис со стуком поставил пустую бутылку на стол. —Упрямый дурак.

Я смотрела на него, не моргая. В его лице отражалась то злость на Торина, то обида на меня. Я не знала наверняка, чего он хочет от меня. Неужели он хочет забрать меня с собой? Или убить?

—Пожалуйста, скажи, как я могу все исправить, — тихо сказала я.

Его глаза устрашающе засверкали.

—Разве только умереть. Не смешно ли, я просил его позволить тебе умереть. Тогда он мог бы проводить твою душу домой и навещать тебя каждый раз, когда приводил бы новых, но, полагаю, ему это тоже не нравилось. Я все еще не могу понять, почему спасение твоей жизни так много значило для него, ведь теперь он даже не получил, чего хотел. Тебя.

Провести душу?

—Кто вы?

Он горько засмеялся:

—Для такой умной девочки, ты слишком медленно соображаешь.

—Торин сказал, вы вербуете атлетов для своей секретной организации, —неуверенно возразила я.

Эндрис усмехнулся:

—Сент-Джеймс хорошо умеет играть словами, — он подошел к холодильнику, достал другую бутылку и открыл ее. —Нет, Рейн. Мы не вербуем атлетов. И тут наступает самая грустная часть разговора. Торин хочет пожертвовать всем, чтобы ты могла прожить свою жалкую смертную жизнь, а ты даже не знаешь, кто он. Если бы ты умерла, как было запланировано, ты бы все узнала и все эти объяснения не понадобились бы.

—Просто скажи, кто вы? — просила я.

—Мы жнецы, Рейн. Сборщики душ. Мы находим сильных, спортивных мужчин и женщин, ждем, пока они умрут, и отправляем в Вальгаллу и в Фолькванг, где их натаскивают на последнюю битву между добром и злом, затем падение богов, крушение твоего мира, начало нового и бла-бла-бла.

Я смотрела на него круглыми глазами. Я достаточно прочитала о Скандинавской мифологии, чтобы догадаться, кто они.

—Не может быть, что вы Валькирии, — прошептала я. —Они ведь женщины.