Руны
Шрифт:
— Ты решил, что она тебя приворожила? — сквозь смех проговорил Дааф, но в глазах его при этом зажглись два непонятных огонька. — Зачем ей это, не скажешь? Или ты считаешь, что она такая коварная и расчетливая обольстительница, которая жаждет заполучить себе в любовники великого констебля Сальваторе, чтобы тот, как собачка выполнял все её прихоти?!
После этих слов Дааф резко посерьезнел и продолжил уже совсем другим тоном:
— Не слишком ли ты много ответственности на неё повесил? — сверлил он брата взглядом. — Как тебе только это в голову пришло, Ноа? Ты подгреб нашего Пушистика в одну
В кабинете на пару минут повисла тишина. Дааф ожидал, когда смысл сказанного проникнет в затуманенный рассудок брата. Приметив, что лицо констебля начало менять выражение, маг продолжил, поднявшись с кресла:
— Знаешь Ноа, меня поражает твой снобизм. Ты предпочел обвинить девчонку во всех смертных грехах, вместо того, чтобы признаться самому себе, что тебя привлекла человеческая женщина. Он нагнулся и что-то приподнял с пола, бросив это на стол брату.
— Держи, это она тебе связала. Кстати: мои красивее, — Дааф развернулся и последовал к выходу. — Подумай над моими словами на досуге, Ноа, — и уже в дверях добавил: — Ах, да, чуть не забыл: я согласен вернуться на службу, при условии, что ты действительно предоставишь мне в распоряжение группу хорошо обученных охотников. Детали обговорим позже. Ты рад?
— Безумно, — выплюнул Ноа в спину брату, наблюдая, как тот с хохотом закрывает за собой дверь.
Маг перевел взгляд на стол. Там лежала вещь, которой у него никогда не было, и о которой он давно, в тайне, мечтал. Констебль просидел несколько долгих минут в тишине, рассматривая вязанные шерстяные носки темно-зеленого цвета. Они казались теплыми и мягкими, а на горлышке виднелись симпатичные листья клевера. Дивная вещица. Но констебль нахмурился, так и не решившись до них дотронуться, и лишь пробурчал:
— Тоже мне умник.
Встав из-за стола и подождав пока комната не перестанет кружиться перед глазами, Сальваторе линейкой смахнул носки в мусорную корзину и, прихватив с собой бутылку, вышел из кабинета.
Спустя секунду, он быстрым шагом вернулся обратно, опрокинул содержимое ведра и, схватив носки, вылетел за дверь.
* * *
— Смотри, они ведь правда стали еще больше? — раздался голос Пятого, который уселся мне на грудь и демонстрировал две малюсенькие шишечки на лбу. А ведь они действительно немного подросли.
— Ага, — зевая во весь рот, отозвалась я.
— Вот ни капли в тебе нет переживаний о чувствах лучшего друга, — пробормотал демоненок. — А, между прочим, настоящий друг должен не только сопереживать, но и радоваться за друга. Вот как, например, вчера, я же ничего не…
— Спасибо тебе, друг, что напомнил, — скривилась я, смотря в его глазища, — утро мне испортил.
Пятый растянул рот в широкой улыбке, обнажив остренькие клычки. Я сбросила его на пол и поплелась в ванную, чувствуя себя так, словно
Тут в мою дверь громко стукнули, и я услышала приглушенный голос Ноа:
— Быстро собирайся, у нас срочное дело!
Замерев у раковины, я прислушалась. Входить он не стал и, наверное сразу же ушел. Я на секунду прикрыла глаза, ожидая, когда сердце перестанет колотиться как бешеное и вновь вернёт мне способность дышать. Из ступора меня вывел Пятый, который тихо похрюкивая, смеялся, внимательно за мной наблюдая. Я густо покраснела и, шикнув на демонёнка, начала спешно заканчивать свой утренний туалет.
Когда мы с Пятым спустились, Сальваторе уже стоял около двери. На нем была форма охотников, но вместо привычного плаща, он облачился в красивую черную кожаную куртку. Выглядел констебль помятым, словно только что проснулся, хотя скорее, так оно и было. Я же старательно отводила от него взгляд, поэтому не знала, смотрит ли он на меня или нет.
— Пришло письмо от Магистра Дайдоруса, — сообщил он. — Он в частном порядке дал нам доступ в библиотеку Магистратуры. Мы отправляемся немедленно. А ты, — он ткнул пальцем в Пятого, — ещё раз завалишься на мою постель — вырву хвост, ясно? Вся кровать в шерсти.
— Я не линяю! — оскорблено возмутился демонёнок.
— Все, брысь! — отмахнулся Ноа и, не глядя на меня, проговорил: — Идем.
На улице было уже достаточно тепло, поэтому я не стала застегивать куртку, когда влезла в экипаж. Но не духота в карете меня беспокоила, а сидящий напротив маг. Ехали мы в полной тишине. Я усиленно пялилась в окно, не видя абсолютно ничего, при этом панически боясь смотреть в сторону Сальваторе. Надеюсь, он не заметит, как сильно дрожат мои руки… сегодня он казалось, надушился сильнее, чем обычно, потому как я чувствовала его запах буквально кожей.
За время нашей поездки успела раз пятьдесят покраснеть и отойти, обругать себя, успокоить и снова разволноваться. Ноа же сидел весь путь как истукан с отсутствующим лицом. Правда сегодня он был бледен и выглядел уставшим.
Неужели переживает? Или скорее, жалеет. Ему, наверное, противна сама мысль о том, что произошло вчера. Ненавидит себя. Или скорее меня, за то, что я его 'приворожила'.
Я приняла для себя решение, что не стану говорить ему о том, что это были вовсе не приворотные руны. Пусть лучше он злится на меня, чем подорвет свои снобские основы. Вчера он решил меня проучить и подарил поцелуй, который запомню до конца своих дней. Что ж, я за это ему благодарна!
При этих мыслях мои глаза наполнились слезами, но я смогла с собой справиться, и проморгала их.
— На выход, — скомандовал он, когда экипаж остановился, и вышел первым. Я поплелась за ним, впившись взглядом в его спину. Мы оказались около здания Магистратуры, но было еще слишком рано, поэтому площадь перед Дворцом пустовала.
Мы миновали лестницу и против обыкновения не пошли наверх, а проследовали к огромной административной стойке, за которой недвижимо стоял маг в черном накрахмаленном костюме и зорко на нас поглядывал.