Русалка
Шрифт:
От страха она совсем потеряла голову, ну точь-в-точь, как та рыба, которой пыталась помочь – молотила хвостом, вырывалась изо всех сил, но как ни билась, лишь сильнее запутывалась, и наконец разъярённую, в фонтанах брызг, её вытянули на сушу.
Увидев необычный улов, рыбак опешил и широко раскрыл темные глаза, полные удивления и восхищения с налётом тоски, которую не сразу и заметишь. Сверкнуло лезвие ножа, и русалка уже была уверена, что сейчас её выпотрошат, но рыбак лишь только что-то сказал на непонятном языке и рассёк путы.
Русалка
В ту ночь рыбак стоял на пороге дома, примостившегося на каменистом берегу небольшой бухточки, где привязывал на ночь лодку, и смотрел на море. В воздухе уже веяло леденящим дыханием грядущей зимы, впрочем, в северной Атлантике тепла по-настоящему никогда и не бывает. Спрятав руки в карманах штормовки, он вглядывался в морскую зыбь в надежде увидеть, не сверкнет ли в лунном свете серебристая чешуя. Но сколько ни оборачивался при каждом малейшем всплеске, так и не увидел тени плавника той, по которой тосковала душа.
Пожалуй, сглупил он, отпустив её на волю. Кому рассказать, никто не поверит этой истории, а он не собирается выставлять себя дураком в деревенской таверне. Времена ребяческого хвастовства уже позади, но он ещё не совсем старик и был бы не прочь удивить людей, принеся домой настоящую русалку.
Но на такое он никогда бы не отважился. Что правда, то правда. Не смог бы силой держать при себе это необузданное существо с таким неукротимым взглядом, превратить в узницу, воспользоваться её страданиями.
Она была совсем не похожа на сказочных русалок, о которых он наслушался в детстве – бледных обнажённых женщин с длинными развевающимися волосами, отличавшихся от людей только рыбьим хвостом вместо ног.
Та, что попалась в сети, выглядела по-другому, вся покрыта серебристой чешуей с перепонками между пальцами, и такими острыми зубами, каких у людей отродясь не бывало. Но взгляд был как у настоящей женщины, пронизывающий насквозь, и разглядела она ту тоску, что скрывалась в его душе.
И почудилось ему в тот миг, что даже его сердце у неё на виду, и стоило ей только захотеть, ухватила бы его длинными чешуйчатыми пальцами да забрала с собой.
Но вскоре рыбак опомнился и отпустил её на волю, ведь иначе нельзя, да и какое дело русалке до его сердечных мук.
А сам все смотрел на воду в тайной надежде, что сбудется заветная мечта всех рыбаков увидеть русалку, прикоснуться к чуду, глядишь, и ему передастся малая толика волшебства.
Но сколько ни вглядывался, так её и не увидел.
Когда луна начала спускаться к горизонту, он наконец отбросил мечты и пошел в дом спать. Он понимал, что не видать ему больше той русалки, но здраво рассудил, что хоть однажды уже посчастливилось. Другим рыбакам о таком лишь мечтать, а он прикоснулся к волшебству, чего ж ещё желать.
А тем временем русалка украдкой наблюдала за ним из-под воды, подплыв к самому дому, и поняла, что высматривает он именно её, сама
До русалки иногда доходили слухи, что передавались по большому секрету, с глазу на глаз, о тех, кто покинул пучину морскую и вышел на сушу.
Если учесть, что русалки сами по себе волшебные создания, то в этом и не было ничего удивительного, вот и она не считала себя какой-то особенной, потому что всю жизнь прожила среди себе подобных.
В тех рассказах, тех тайных историях стоило только русалке коснуться суши, как рыбий хвост превращался в ноги, и она могла ходить. А если коснется снова морской воды, то плавник и хвост вернутся на место.
Русалке даже никогда раньше не приходило на ум пройтись по суше, но внезапно она почувствовала, что желает этого всем сердцем. Ведь она только и грезила о том, что скрывалось на берегу вдали от моря: столько людей и разных вещей, о которых она и понятия не имела, но хотела узнать, чтобы сохранить в памяти.
Среди скал в той бухте, где рыбак привязывал на ночь лодку, скрывался маленький клочок песчаного берега, окутанный тьмой, которую был не в силах рассеять тусклый свет луны.
Русалка решила, что поплывет к тому месту и коснется сухого песка, чтобы проверить правдивость историй. Сердце так и трепетало от волнения: как было бы здорово, какая свобода, если бы ей только удалось перейти эту грань между берегом и морем. Не так, как это получается у человека, конечно – в воде люди такие неуклюжие, барахтаются, молотят руками-ногами, только брызги во все стороны летят.
Но она-то не такая, она и в воде ловкая как рыба, и на суше будет грациозной как люди, ей откроется весь мир, и она повидает все чудеса на свете до единого.
Пробравшись в бухту меж острых скал с обеих сторон, высунула она голову из воды и увидела лодку у маленькой деревянной пристани, а за ней узкий клочок берега, от которого к жилищу рыбака вели ступеньки.
В окнах хижины было темным-темно, и русалка решила, что рыбак уже спит крепким сном, наружу выглядывать не станет и её не заметит. А если и заметит, то лишь силуэт, шевелящийся в тени – луна в эту бухту не заглядывает.
Подплыла русалка к самому берегу, пока не оказалась на песчаной отмели, где воды оставалось совсем чуть, даже хвостом не взмахнуть. Потянулась она к сухому песку как раз за полосой прибоя, да призадумалась.
А вдруг ничего не произойдёт? А если все эти рассказы, что передавались с таким заговорщическим видом, пустая болтовня? Вдруг её мечтам о суше и том одиноком черноглазом рыбаке никогда-никогда не суждено исполниться?
Многие бы пали духом, опасаясь неудачи, и не стали рисковать, оставшись в своём болоте. Но русалка была не из таких. Ей надо было проверить, и единственный способ – дотянуться до берега.