Русалка

Кистяева Марина

— Что здесь происходит? — её голос прозвучал приглушенно.

Девушки не ожидали её появления и вздрогнули, одна от неожиданности выронила из рук батистовое желтое платье, но тотчас спохватилась и быстренько подняла его с пола.

— Так барин приказал вещи упаковывать, вы в столицу отбываете…, - нерешительно ответила светловолосая горничная, которую, кажется, звали Наташей. У Ракотиных был целый штат прислуги, и Ирина ещё не всех знала по имени.

То, что она услышала, ей совсем не понравилось, и она недоверчиво спросила:

— Где сейчас находится Петр Сергеевич?

— В гостиной давеча был….

Ирина

кивнула, развернулась на каблуках и проследовала в сторону гостиной.

Горничные переглянулись между собой, но промолчали. Не их ума, что происходит между хозяевами, а сплетничать и обсуждать не приучены, старый барин, Давыд Георгиевич, упокой Господи его душу, больно серчал, когда замечал за крепостными и слугами пустую болтовню.

В гостиной Петр находился один. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и думал о чем-то своем. Ирина нерешительно замерла в дверном проеме. С той злополучной брачной ночи, когда она повела себя, по меньшей мере, не разумно, они не обмолвились ни словом. Супруги не спешили уединиться и продолжить нелицеприятное для обоих общение.

Некоторое время Ирина стояла молча, ничем не обнаруживая своего присутствия, а потом негромко спросила:

— Можно?

Петр обернулся, и его глаза холодно прищурились, когда он увидел, кто именно нарушил его одиночество.

— Конечно. Хочешь побыть в гостиной одна? — он сделал шаг в направлении двери, собираясь покинуть комнату. Ему претила мысль, что его общество этой молодой барышни не приятно.

— Нет! — Ирина поспешила его остановить. — Напротив, мне бы хотелось поговорить с вами.

— Да неужели? — Петр не скрывал сарказма. — И о чем же мы с тобой будем беседовать, милая супруга? О погоде? О лошадях? Об урожае? Ах, я, кажется, понял! Надо же какой промах с моей стороны! Ты стеснена в средствах? Так назови сумму и тотчас её получишь! Я же обещаю, что впредь этот вопрос не встанет между нами, и тебе не придется обращаться ко мне по такому пустяку.

Ирина покраснела и покачала головой.

— Не будьте ко мне столь жестоки, Петр. Вы несправедливы….

— Я несправедлив? Хорошо, будь по-твоему. Если ты пришла сюда не для того, чтобы обсудить финансовые вопросы, тогда что?

— Я только что узнала, что ты приказал упаковать мои вещи, и что мы отбываем в Петербург. Для меня это было полной неожиданностью, — Ирина сама не заметила, как тоже перешла на «ты», тем самым пересекла невидимую черту, и признала Петра «своим». Для неё сей факт потом окажется полнейшим сюрпризом.

А вот Петр сразу обратил внимание на переход, как от него не укрылось и заламывание маленьких нежных рук девушки. Да она нервничает! Подобное открытие для мужчины было новым. За весь период их неприглядного общения он ни разу не замечал, чтобы Ирина в его присутствии нервничала. Злилась — да, притворялась — да, была равнодушной — да, но робкой он видел её впервые.

Но, как говорится, стоит раз обжечься на молоке, и будешь дуть на воду. Поэтому Петр не спешил ей верить.

— Я говорил и не раз, что постоянно проживаю в Петербурге. Вскоре начинается сезон, и моё присутствие в городе необходимо. У меня накопились срочные дела, которые требуют безотлагательного разрешения.

— Я помню, ты об этом говорил.

— Тогда чему ты удивляешься?

Прежде чем ответить, Ирина глубоко вздохнула. Что-то в их разговоре шло не так. Или Петр

на неё смотрел по-другому? Зло? С раздражением? Ей необходимо уладить недоразумение их брачной ночи, и, не смотря на колебания, на сомнения, терзающие её раненную душу, она осторожно начала говорить:

— Петр, я бы хотела перед тобой извиниться…за своё поведение в день свадьбы…. Поверь, я…, - как бы она не старалась, на ум не приходили нужные слова, но Ирина смело продолжила: — То, как я поступила в церкви, заслуживает самого сильного порицания, но моё поведение ночью…. Прости, я….

Она облизнула пересохшие губы и оборвала себя. Её взгляд потерянно блуждал по лицу мужчины, но не находил там поддержки. А его следующие слова заставили её вздрогнуть.

— Я тебе не верю, Ирина. Твоё раскаяние не произвело на меня впечатления. Я считаю, что ты преследуешь какую-то цель, и хочу знать какую. Мне не нужны не искренние извинения, а то, что ты сейчас говоришь, идет не от чистого сердца. Скажи, я хотя бы раз тебя чем-то обидел? Был с тобой неучтив? Причинил тебе боль?

Сердце Ирины сжалось в предчувствии беды, и она почувствовала, как тягучий холод начал распространятся из области живота, поднимаясь всё выше и выше. Ей стало трудно дышать, но разговор необходимо было завершить.

— Нет, — тихо ответила она. — Тут ты прав. Я могу всё объяснить….

— Так объясняй! — сказал, как отрезал, Петр.

Ирина опустила голову и некоторое время молчала. Петр терпеливо ждал, хотя его разбирали противоречивые чувства. С одной стороны, ему хотелось подойти и хорошенько встряхнуть взбалмошную девчонку, а с другой стороны, она выглядела такой потерянной, что невольно хотелось прижать её к груди и нежно приласкать. Но оба варианта при данной ситуации были опрометчивы, и Петр остался стоять на месте.

Наконец, Ирина заговорила:

— Я не хотела выходить замуж, и сопротивлялась, как могла, — сделала она признание и подняла глаза на супруга. — Я не просто не хотела выходить замуж за тебя, я мечтала остаться старой девой. Неправда ли, неразумно для молодой девушки? По возвращению в Россию, и у нас с папенькой состоялся серьезный разговор. Конечно, батюшка сулил мне другое будущее, но так как постоянно был занят исследовательской работой, то не особо заострял на этом внимание. И я…. Я чувствовала себя вольготно. Занималась поместьем, девочками, и, надеялась, что так будет продолжаться вечно. А потом при роковых обстоятельствах мы повстречались с тобой, Петр. И…. Одним словом, я винила во всем тебя. Внушила себе, что ты разрушил мою жизнь, и пыталась всеми мыслимыми способами отвадить тебя от себя. Теперь я понимаю, что эта идея изначальна была безнадежна, но на тот момент я ничего с собой поделать не могла.

— Могу сказать в ответ, что я тоже не горел желанием жениться на тебе, — здесь Петр слукавил. Девушка поразила его в самое сердце своей красотой, а её тело не давало ему покоя. Но как только он столкнулся с её характером, самые благие намерения пресеклись на корню. О, да, он страстно хотел владеть Ириной, но не ждал, что на супружеском лоне его встретят с ножом! Была оскорблена его гордость, задето мужское самолюбие, а подобное забывается с трудом!

Ирина грустно улыбнулась.

— Тут мы с солидарны. И поэтому я прошу понять меня и простить, — девушка осмелела, поняв, что Петр не настроен ругаться и скандалить.