Русалка
Шрифт:
— А кто сможет остановить нас? — возразил ему Петр. — Разве не ты как-то говорил, что колдуны легче всего подвержены воздействию? Может быть, ты просто ничего лучшего и не знаешь? Такая мысль никогда не приходила к тебе?
— Приходила, — сказал Саша. — И я вовсе не хочу, чтобы ты злился на меня. Извини, что я не могу этому помочь, но что я могу поделать? — Казалось, что Саша исчерпал все свои мысли. Он склонил голову, обхватил ее руками, погрузив пальцы в волосы. — Но не торопись покидать это место. Будь терпелив. Не делай ничего, похожего на это…
Тем
Он резко привалился спиной к стенке палубной надстройки, сжал челюсти и некоторое время смотрел на Сашу. Ему казалось, что они оба были безнадежно безумными, и тут же вспомнил о своих первых днях, проведенных в его компании, будто эти мысли могли помочь ему обрести равновесие.
Но что можно было вспомнить о том времени, если только… Если только исключить попытку Саши атаковать водяного для спасения Петра. Тогда у мальчика был только горшочек с солью да обычная палка. Но почему-то именно этого Петр никак не мог забыть.
— Ты хочешь, чтобы я вспомнил это?
— Что? — спросил Саша, бросая вверх растерянный взгляд.
Он выглядел достаточно невинным. Но при этом, он никоим образом не сомневался, что может доверять Саше. Что пугало его при этом, так это степень той веры, которую он должен был допускать, находясь рядом с колдуном.
— Позволь сказать тебе, — заметил Петр, — что я даже не представляю, сколь сильно Ууламетс мог воздействовать на нас. В том, что он мог это сделать, я не сомневаюсь, и возможно, он проделал это так искусно, что ни один из нас не смог поймать его за руку, но все же я так не думаю. — Он намочил тряпку, а затем отжал ее, получив таким образом возможность наблюдать за сашиным бледным лицом. — Окажи мне любезность. Не повторяй таких вещей в очередной раз, это не подходящий способ обращаться с людьми.
— Я никак не хотел этого делать… Я всего лишь не хотел, чтобы ты погиб!
— Чудесно! Этого же не хотел и я. Тебе кажется, что лодка так или иначе заколдована. Я же думаю, что здесь поблизости есть нечто, которое получило кое-что на завтрак, а теперь уже подходит время ужинать. И что ты скажешь на это?
— Я знаю, как можно остановить его.
— Хорошо. Я очень рад этому. Так почему же все-таки мы не можем отправиться в плаванье ночью?
— Потому что оно может перевернуть лодку.
— Но если мы воспользуемся твоим желанием, наверное этого не случиться.
— Я не знаю его настоящей силы. — Саша прикусил губу и добавил: — Я не уверен, что не оно порвало нам парус.
— Значит, насчет чего-то ты, тем не менее, уверен? — Теперь пауза затянулась: Саша медлил с ответом.
— Нет. Я совсем не уверен. Но я боюсь, если мы отчалим от этого берега, а здесь везде очень глубоко, то можем оказаться в воде,
— Я тоже не умею, — сказал Петр. — Но мы не можем знать, как будет завтрашним утром. Или мы собираемся провести здесь весь остаток нашей жизни?
— Учитель Ууламетс должен вернуться.
— Я, признаться, не ожидаю этой встречи, — сказал Петр. На другой стороне реки солнце, тем временем, опустилось до макушек деревьев, но неожиданно он потерял всякую уверенность и охоту остаться один на один с рекой глубокой ночью. — Завтра, так завтра… А ты не будешь больше пытаться действовать на меня своим колдовством, а?
— Нет. — Саша очень выразительно покачал головой. — Нет, клянусь тебе, не буду.
— Видишь, как трудно бывает понять что-нибудь, когда кто-то проделывает это с тобой? Ведь в данном случае ты отвечаешь за то, что можешь заставить меня сделать что-либо обратное тому, что я делаю, находясь в здравом рассудке. Может быть, ты заставишь меня сломать собственную шею, кто знает? Я действительно оценю твой поступок, если ты не будешь делать такого впредь.
Саша выглядел по-настоящему выбитым из колеи.
— А если ты не прав? Что, если я знаю, что ты ошибаешься?
— А что, если ты ошибаешься насчет моих заблуждений? Уж лучше бы ты был прав, не так ли? А еще лучше ты бы вообще не делал этого так часто, а?
— Это так легко сделать, — сказал Саша, — и так трудно не…
— Я хочу, чтобы у тебя был выбор, — сказал Петр, достаточно уверенный в этот момент в сашиной откровенности, чтобы не сомневаться в себе: он чувствовал жалость к мальчику, и, более того, он неожиданно испугался за его рассудок столь же сильно, как и за свой собственный. Он торопливо обнял Сашу за шею. — Ты, возможно, и прав на этот раз. Тебе только не хватает сдержанности, ты должен следить за собой.
— Извини. — Саша прикрыл глаза и склонил голову. — Я просто боюсь.
— Время приниматься за работу, — сказал Петр и вновь опустил тряпку в котелок и занялся своей рукой, чтобы дать мальчику время вытереть свое лицо. — Ты надеешься, что сможешь не подпустить сюда этого «кто-он-там-такой-на-самом-деле» сегодняшней ночью? Но ведь этого не смог сделать даже Ууламетс.
— Мы не знаем этого.
— Дедушка очень способный колдун, на мой взгляд. Но на этот раз он не приложил должного старания, по-моему. Так что же должны делать мы? Рассыпать соль, зажечь огонь и надеяться?
— Не надо шутить, Петр. Сейчас не до смеха.
— Нет, это время действительно не для этого. — Он обмотал тряпку вокруг руки и пальцами отжал лишнюю воду, которая с шипением закапала на горячую печку. — Но я не говорю, что выводить лодку ночью на середину реки гораздо лучше, чем это твое решение, уверяю тебя.
— Вот что ты должен понять… — сказал Саша. — Петр, я честно признаюсь, что не знаю, что делать. И я не могу поклясться тебе в том, что это моя идея… Я только лишь имею такие ощущения… Меня не оставляет это ужасное чувство, что мы не должны уводить ее домой…