Русалка
Шрифт:
— Да, знал, — мрачно согласился Уорик.
— Моя дорогая, — сказал король. — Эта пьеса сыграна.
— Да, — вздохнула она. — Все хорошо, и я так вам благодарна. Хотя теперь, боюсь, я уже никогда не докажу невиновность моего отца.
— Нет, она уже доказана! — воскликнул Юстин.
— Мы с Юстином были озабочены не только вашим спасением из рук Дуво, — сказал Клинтон, как будто оправдываясь. — но и, видит Бог, хорошо поработали для вашего отца! Впрочем, больше всего за это нужно благодарить Сару и Джона Робинса, этого молодого
Ондайн смущенно потупилась. Уорик кивнул ей. Его глаза излучали любовь. Клинтон продолжал рассказывать конец этой истории:
— В Лондоне мы потихоньку расспрашивали людей, надеясь найти кого-нибудь, кто мог помочь нам, и встретили Сару. Она что-то слышала об этом деле и знала Джона, который в нем участвовал. Джон — один из стражников, служивших в тот день королю.
Грустный незнакомец выступил вперед:
— Моя леди, приношу вам самые искренние сожаления! Тогда я струсил! Мне показалось, я сошел с ума. По правде сказать, я и сам до конца не понимал, что же случилось. Вскоре мне пригрозили убить моих сестер и мать, если я кому-нибудь расскажу о том, что произошло в тот день. Ведь я видел, как Рауль вытащил меч, убил вашего отца и убежал!
— Благослови тебя Господь, Джон Робине! И тебя, Сара! О Боже! — вздохнула она, чуть не плача от счастья и бормоча: — Мне кажется, я в раю!
— Нет, нет! — уверил ее Юстин. — Скорее, ты испытываешь сейчас то, что чувствуют утомившиеся от страстной любви супруги!
— Юстин… — предостерег его Уорик. Но Ондайн засмеялась:
— Ох, Юстин, это правда! Я чувствую себя именно так! Король тоже остался доволен шуткой, затем встал и задумчиво хмыкнул.
— Но мы забыли еще об одном злодее, участвовавшем в этой необыкновенной шараде, — напомнил он. — Точнее, злодейке.
— Анна! — с раздражением вспомнил Уорик.
— Ты говорил, она должна приехать? — спросил король.
— Не позже сегодняшнего вечера, Карл, — ответил Уорик. — После восьми. Джек там, не спускает глаз с этой… мадам.
— Значит, она все еще сидит в этой таверне, «Белое крыло», кажется?
Уорик пробормотал:
— Думаю, мы все заслужили сомнительное удовольствие встретить Анну.
Юстин расхохотался глубоким гортанным смехом:
— Все без исключения, брат?
— Так точно.
Уорик и Юстин поднялись одновременно.
— Сара! — обратился Уорик к миловидной даме. — Ты побудешь здесь с моей женой?
Ондайн нетерпеливо возразила:
— Нет! Это несправедливо! — Мы с Сарой тоже заслужили пойти с вами!
— Любимая, ты останешься в постели! — твердо сказал Уорик. — Ты пострадала от жестокого обращения, замерзла в ледяной воде…
— А в тебя стреляли! И кроме того, ты тоже пострадал в холодном потоке!
— Она очень живая женщина! — сказал король Уорику, словно не замечая присутствия Ондайн. — Жизнь кипит в ней. Ясно, что с ней вам придется нелегко.
— И увы, она слишком остра на язык! — усмехнулся
— Со своей женой я справлюсь, — уверенно сказал Уорик, — если вы все на минуту покинете эту комнату…
— Уорик… — устало застонала Ондайн.
Карл вышел. За ним последовали остальные. Ондайн осталась наедине с мужем, глядя на него с любопытством, смешанным с негодованием и любовью.
Он присел рядом с ней, взял ее за обе руки и склонил голову, хотя от нее не ускользнула странная легкая улыбка у него на губах.
— Ондайн, — сказал он ласково и посмотрел на нее.
— Уорик!
— Ондайн… — Он не сводил с нее глаз и нежно улыбался. — Скажи, ты веришь, что я люблю тебя всем сердцем, больше жизни?
— Да! — прошептала она.
— Тогда ты останешься здесь…
— Ты мне приказываешь?
— Нет, я прошу тебя.
— Но ведь ты же ранен гораздо серьезнее, чем я!
— Ондайн! — Он прижал ее к груди и погладил по голове. — Я хочу, любимая, чтобы ты осталась здесь, в тепле и безопасности, ради нашего ребенка!
— Ох! — прошептала она. — Хорошо… Он поцеловал ее и тихо вышел.
Джек заметил Юстина и Клинтона, как только они вошли в «Белое крыло», но ни малейшим движением не выдал своего с ними знакомства.
Анна сидела за столом, потягивая вино. Она казалась крайне взволнованной. Хардгрейв, по какому-то недоразумению, ушел из таверны на несколько часов раньше назначенного срока, и теперь он опаздывал к ней на встречу, которая не терпела отлагательств.
— Ах, леди Анна!
Улыбаясь, Юстин с видом величайшего удовольствия коснулся поцелуем ее изящных пальчиков, затем сел от нее справа, положив ногу на скамью. Не успела она и оглянуться, как место слева от нее занял также весело улыбающийся Клинтон.
— Что же вы здесь делаете? — спросил Юстин.
— Я, кажется, уже говорила вам однажды, что нахожу это место прелестным! — огрызнулась Анна, раздумывая, что произойдет, если сейчас войдет Хардгрейв.
Как неудачно все складывается! Почему этот виконт такой непунктуальный! Она задумалась с возрастающим беспокойством. А что, если эти двое пришли сюда на встречу с Уориком?
Да, действительно, он вошел сразу за ними, но не в одежде кузнеца. На нем были шелковая рубашка, бархатные панталоны, шляпа с пером и черный как ночь плащ.
— Анна! — приветствовал он ее дружелюбно и, как и его братья, сел к ней за стол, напротив нее, и безмятежно улыбнулся, как будто они случайно встретились на воскресной мессе в церкви.
— Уорик… — пробормотала она и попыталась улыбнуться, желая показать, что и ей приятна встреча, но ее усилия не увенчались успехом. Со всевозрастающим беспокойством она осознала, что попалась в ловушку: Юстин — с одной стороны, Клинтон — с другой и Уорик Четхэм, агрессивное, ошеломляющее чудовище, — перед ней.