Русалка
Шрифт:
Он обернулся, обнял Ондайн за талию и подсадил на кобылу, затем свистнул Дракон, который бродил в стороне в кустах и лакомился сочной травой.
Анна с приятной улыбкой подъехала поближе к Ондайн:
— Леди Ондайн! Да какая вы леди, вы заурядная и ловкая шлюха! И я докажу это, дорогая. Попомните мои слова… Я выведу вас на чистую воду!
Ондайн улыбнулась в ответ:
— Всего вам хорошего, Анна.
Но когда она встретилась взглядом с Хардгрейвом, улыбка исчезла с ее лица. Казалось, он пожирал ее жадными глазами. Ондайн побледнела. Виконт поклонился
Уорик оседлал Дракона, подъехал к Ондайн и схватил ее кобылу за уздечку.
— Черт бы побрал вас с вашей скачкой! — выругался он. — Я предупреждал, но мои слова ничего для вас не значат! Вы доигрались, девочка, и я в последний раз предупреждаю: эти двое не остановятся ни перед чем! Им нельзя верить!
— Нельзя верить?! А мне показалось, что вы вполне доверились леди Анне сердцем, умом, душой… и телом!
— Ревность, любимая?
— Нет! Презрение!
— Сожалею, что задел вас. Больше такое не повторится. Возможно, вас следует держать дома!
— Если бы при вашей тюрьме не было ужасного, устрашающего чудовища, его бы стоило придумать.
— Чудовища?! Осторожно, леди! Если вам так оно нужно, вы его получите!
Вскачь подъехал Юстин, чтобы предупредить, что они пересекли границу чужих владений.
— Знаю! — отрезал Уорик. — И кажется, моя госпожа тоже теперь хорошо осведомлена о своих границах!
Юстин посмотрел на Ондайн; она покачала головой. Уорик поехал вперед, и Ондайн с Юстином в молчании последовали за ним.
Глава 15
В конюшне Ондайн не произнесла ни слова, только поблагодарила Клинтона за помощь и, повернувшись спиной к Уорику и Юстину, которые слезали со своих лошадей, заторопилась в дом. Она знала и не оборачиваясь, что муж шел за ней следом, но не делал попыток ее остановить.
Матильда ждала в прихожей, чтобы предупредить Уорика, что монсеньор Довен из Брюгге ждет его в кабинете. Она собиралась идти на кухню, но заметила, что Ондайн расстроена.
— Миледи! Что случилось?!
— Ничего, в самом деле ничего, спасибо, — ответила Ондайн, направляясь к лестнице. Она слышала, как Уорик, стоя внизу, приказывает приготовить закуски для него и гостя и принести в кабинет. Позади себя она услышала шаги — это Джек занял свое место, как сторожевая собака.
Ондайн проскочила в музыкальную комнату и, не испытывая ни малейших угрызений совести, пошарила в столе Уорика и нашла бутылку вина. С горькой улыбкой она снова открыла дверь и столкнулась лицом к лицу с Джеком.
— Хотите выпить, Джек? Жаль, что из-за меня вы вынуждены все время страдать от скуки.
— Я… м-м-м… редко скучаю, миледи, — промямлил Джек.
— Ах, но это так! — возразила Ондайн. — Вы, Джек, такой добрый человек, такой умный и преданный, и мне становится стыдно, когда я думаю, что вы, как цепями, прикованы к этой чудовищной гадюке! Я имею в виду графа Северной Ламбрии!
Джек добродушно осклабился, совершенно не задетый ее словами.
— У вас в волосах соломинки, или трава, или что-то вроде этого, миледи.
— Нет!
Ондайн любезно улыбнулась и закрыла дверь. Бормоча что-то себе под нос, она прошла в свою спальню, небрежно скинула платье и, надев новое, принялась расчесывать перед зеркалом волосы и выбирать траву и соломинки. Наконец они снова засияли, как солнце.
Боже праведный! Она ничего не понимала в этом проклятом доме! Во-первых, в услужении — экономка, которая оказалась родственницей от побочной связи отца графа; во-вторых, Клинтон, которого, кажется, не задевала незаконнорожденность; и, наконец, Юстин, эдакий легкомысленный ловелас, обожающий брата, но в то же время получающий удовольствие от его мучений! Кроме того, некто, кто шепчет и крадется по ночам по залам и исчезает в воздухе. Да еще этот зловредный сосед, которого Уорик победил на поединке. И разумеется, она не должна забывать леди Анну, бывшую любовницу, не правда ли? Ах, если бы можно было с уверенностью сказать, что бывшую! В том-то и загвоздка! Они все безумцы, и возглавляет эту группу Уорик собственной персоной. Как он подавлял ее, доводил до бешенства и очаровывал, чтобы игнорировать и очаровывать опять!
Ондайн заметила, что ее рука, вцепившаяся в щетку для волос, дрожала от переполнявших ее чувств.
— Как же я тебя ненавижу! Я ненавижу тебя, дикое животное! — выругалась она громко, затем пригладила волосы и задумалась. Она понимала, что, не случись с ней беда, она — герцогиня, Рочестерская, когда-то гордая и независимая Ондайн! — никогда бы не осталась с человеком, который не отвечает взаимностью на ее чувства.
— О, мой лорд, погоди, я отомщу тебе! — поклялась Ондайн, топнув ногой. Она бросила щетку и посмотрела, как та, пролетев через спальню, упала на кровать. Затем Ондайн забегала кругами по комнате. Нет, она не могла больше здесь оставаться!
Ондайн плавной походкой вышла в коридор. Джек уже открыто следил за ней и даже не давал себе труда притворяться, что занят чем-то другим.
— Пойду в сад, Джек.
— Но вы уже утром принесли в дом цветы…
Он устало и виновато улыбнулся, как будто извиняясь, что следит за ней целыми днями. Они оба это знали! В этом доме не существовало ничего такого, что можно было бы скрыть. Джек все время находился рядом и стоял у нее над душой, почти как сам Уорик.
— Тогда я нарву цветы для церкви! — заявила она, и ему не оставалось ничего другого, как отправиться за ней в сад вниз по парадной лестнице.
Внизу к ней подбежала испуганная Матильда:
— Миледи! Вы только недавно упали с лошади, а уже снова на ногах! Вам нужно лежать! Вы должны заботиться о себе!
Ондайн покачала головой в замешательстве:
— Матильда, уверяю вас, что я в полном порядке.
— Но ребенок! Подумайте о нем!
— О ком, простите?
— В вашем положении, моя госпожа…
Вот черт, с досадой подумала Ондайн. Вечно она забывает, что по сценарию должна носить ребенка!
— Правда, Матильда, я чудесно себя чувствую, — сказала она ласково. — Я только хочу выйти в сад.