Русалка
Шрифт:
Забег начался. Уорик и Юстин, движимые азартом, направились вперед к беговой дорожке. Ондайн обернулась и увидела, что Анна и Хардгрейв стоят неподалеку.
Крик толпы становился все громче по мере того, как лошади приближались к финишной черте. Вес плотно сгрудились около барьеров.
— Ты уверен? Ты убежден, что взял из королевской лаборатории нужный пузырек?
Ондайн нахмурилась, узнав хриплый шепот Анны у себя за спиной. Потом раздался сдавленный смех, и Ондайн подалась назад, чтобы слышать ответ Хардгрейва, но не смогла. Слишком много счастливых победителей
Странно, но, кажется, Анна и Хардгрейв направляются прямо к ним.
— Вы угадали победителя, Уорик? — вежливо спросил Хардгрейв.
— Как обычно, — ответил тот.
— И много поставили на него? — с очаровательной улыбкой вмешалась в разговор Анна.
— Увы, нет. Мы пришли слишком поздно.
Ондайн заметила, что Уорик отвечал любезно, но не спускал с обоих напряженного и настороженного взгляда.
— Ох! — сказала вдруг Анна. — Не лучше ли пойти к дубу, вон туда, с того места прекрасный обзор.
Юстин посмотрел на брата. Уорик приподнял бровь. Действительно, оттуда они смогут следить за скачками с более выгодной точки. Они направились к дубу.
— Начали! — крикнула Анна. — Кто победит?
— Гнедой! — заревел Хардгрейв.
— Гнедой?! — возмутился Юстин. — Нет… каурый, вон там. Смотри, какая у него широкая грудь.
Уорик засмеялся:
— Оба ошибаетесь! Вон тот огромный вороной жеребец возьмет скачки. Ставлю на него сто фунтов!
— Принимаю! — отозвался Хардгрейв.
«Они как дети… Все до одного! — подумала Ондайн с чувством превосходства. — Только дайте им какую-нибудь игрушку, и все обиды отступят в прошлое перед возможностью наслаждаться игрой».
— А вы что скажете, Ондайн? — спросила Анна.
— Да, этот жеребец, черный, как эбеновое дерево, конечно, победит, — ответила Ондайн язвительнее, чем хотелось бы. — Я поддерживаю своего мужа.
Анна деланно улыбнулась и томно посмотрела вокруг. Мужчины столпились у загородки.
— Здесь продают такие прекрасные вещи: вкусные сладости, ленты и банты, пряжки и шнуровку. Нужно попозже прогуляться вокруг. Это прекрасное развлечение, вы не находите?
— Да, в самом деле так.
Раздался сигнал к началу забега; толпа взревела, напирая сзади, Ондайн вдруг почувствовала, что ее грубо толкнули и прижали к стволу дуба.
Последующее произошло так быстро, что она не успела даже опомниться. К ее лицу была прижата тряпица, источавшая странный запах. Ондайн хотела закричать, но не смогла. Небо, люди, лошади — все вокруг закружилось. Ей показалось, что кто-то поднимает ее все выше и выше над дубом и летит с ней прямо на небеса.
Боже, что же происходит? Почему она оказалась так далеко? И чья это рука, которая схватила ее? И что это за густой сладкий аромат, от которого она лишилась сил и чувств? Ее руки упали, сделались слабыми и беспомощными…
Она услышала крик и подумала, что, наверное, это ее собственный крик. Но это кричала Анна. Она лежала на земле с разорванным на груди платьем. Хардгрейв стоял позади нее; Уорик и Юстин, перепуганные внезапным переполохом, схватились за мечи.
Ондайн видела все как будто с большого
Затем все померкло. Наступила темнота Ондайн со стоном проснулась, не понимая, где находится. Сердце билось чуть слышно. Ее сильно тошнило, и казалось, что она на корабле, который качается на волнах.
Девушка открыла глаза; все вокруг плыло, голова покачивалась из стороны в сторону. Она закрыла глаза снова, молясь, чтобы к ней вернулась память. Итак, она стояла около дуба вместе с другими. Затем вдруг ее оттолкнул и схватил какой-то неизвестный и утащил! Теперь она припомнила все, но это не имело никакого смысла. Еще раз. Кто-то напал на нее. Почему-то закричала Анна и упала на землю.
Кто это был? Шайка бандитов? Неужели нашлись такие дерзкие налетчики, что с такой уверенностью пошли на преступление средь бела дня при огромном скоплении народа? Почему они напали? И почему именно на нее?
Нужно открыть глаза, чтобы понять, где она.
Ондайн усилием воли заставила себя снова открыть глаза. Свет ослепил ее, вызвав новый приступ боли, но она превозмогла ее, и через минуту сознание прояснилось. Она пошевелилась и обнаружила, что не может свободно двигаться — руки были привязаны к узким столбиками по бокам кровати. Ее тюрьма по виду напоминала каюту на каком-то корабле, тесную и грязную, с омерзительным спертым воздухом. Маленькое окошко едва пропускало свет. Вокруг не было ничего, что бы хоть сколько-нибудь успокоило растущую в ней панику. В каюте стояли сундук, в котором на кораблях обычно хранятся морские карты, койка, на которой она лежала, небольшой столик с початой бутылкой рома и в углу — умывальник, в который грязь въелась, казалось, навечно. Каюту пропитывал отвратительный запах, от которого ее чуть не стошнило.
«Нет, нет! — Ондайн стиснула зубы, призывая на помощь всю свою волю. — Думай! Нетрудно догадаться, что меня похитили и притащили на борт какого-то корабля. Но кто? И зачем?»
Анна! Ондайн вспомнила подслушанный разговор, когда леди Анна спрашивала, не ошибся ли Хардгрейв с пузырьком из королевской лаборатории. Пузырек! Наверное, в нем и был порошок, который отнял у нее силы и память…
Значит, это они убийцы?
Она рванулась, пытаясь освободиться, но у нее ничего не получилось. Чем больше она прикладывала усилий, тем сильнее впивались ей в руки веревки. Вдруг она затихла. За дверью послышались шаги, потом голоса. Сердце заколотилось так, что, казалось, выпрыгнет наружу.
— Эй! Что тебе здесь надо, приятель?
— Я иду к ней, вот и все!
— Ее нельзя трогать! Так они приказали!
— К черту все приказы! Я рисковал головой, чтобы ее похитить, и теперь хочу посмотреть, стоит ли она того!
Дверь распахнулась. Ондайн закрыла глаза и решила притвориться, что порошок по-прежнему действует.
Кто-то приблизился к койке, принеся с собой запах давно не мытого тела. Ондайн старалась не кашлянуть, не чихнуть и не фыркнуть от омерзения, а лежать спокойно и слушать: вдруг удастся узнать что-нибудь полезное.