Русич
Шрифт:
Такие никогда не пройдут мимо женщин не замеченными.
Но скоро Варя поняла, что дело не только во внешности. Было в Психе то, что цепляло гораздо сильнее его лица, — харизматичность. Мужчина был ярким и заметным в силу какой-то особенной внутренней изюминки, особенной стати и бесшабашности, когда он смеялся, обнимая по очереди мужчин, которые подходили к нему.
— И правда женился? — улыбнулся очаровательно Псих, когда поднял руку сияющего Лекса, на которой поблескивало кольцо. — Я когда от Жени сообщение прочитал, сначала не поверил.
— А жениться можно
— Можно, — Псих поражал своей энергией и тем, каким обаятельным был. — Фиктивный брак называется. Но тебе лучше не знать этого, чтобы не расстраиваться.
Лекс только фыркнул и взъерошил волосы Психа, на что тот хохотнул и первым делом направился к Варе, чтобы неожиданно поцеловать ее ладонь, разгоняя по телу мурашки.
— Очень рад за вас, ребята. И рад познакомиться с вами, Варвара.
— Я тоже, — скромно улыбнулась девушка в ответ, вдруг почувствовав себя очень смущенной рядом с этим мужчиной.
Она всё смотрела на него и не понимала, за что ему дали это странное прозвище Психопат.
Кажется, он был слишком милым для такого. А может, лучше было не знать, на что были способны эти изящные руки и красивые глаза, в которых было спрятано так много тайны и смысла.
— Садись скорее и рассказывай, что там у тебя такое произошло, что ты до нас доехать не мог! — пробасил Бьёрн, который в прямом смысле лежал на полу, изображая из себя поверженного мамонта, пока малышня с восторженными визгами ползала по нему с деревянными топориками.
— Сначала вы, — Псих сел за общий стол с милой улыбкой, хотя его голубые глаза чуть прищурились. — Что тут у вас за проблемы с китайским кварталом опять?
— Нет у нас проблем с китайский кварталом! — пробасил Лекс тут же, когда сел рядом с Варей, за секунду став серьезным. — В китайском квартале живут такие же люди, как и в квартале русском или нордов! Люди должны просто жить и не бояться того, что завтра может что-то случиться! Жители ни в чем не виноваты, и я не хочу, чтобы матери плакали потому, что боятся за жизни своих детей! Или что они не знают, чем кормить семью, потому что сильные мира сего не могут поделить гребаную власть!
Псих закивал и положил на стол телефон, не перебивая эмоциональную речь своего друга.
— Неважно, какой национальности матери — они всегда сердце любой страны, а их сердца болят одинаково! У нас не было проблем ни с кем, пока глава китайского квартала не решил вставить клин между русскими и нордами, а когда это не получилось — убить моего отца! Мы отомстили за это и думали, что можно поставить жирную точку и продолжать жить дальше, но теперь нас драконят целенаправленно тем, что давят и обижают русскоговорящее население! И скажи мне, почему это происходит? Нам нечего делить! Мы живем в разных мирах, у нас даже бизнес не соприкасается! Ведь я предложил им открытый бой по совести — я и мои ребята против главы китайского квартала и его парней! Чтобы никто больше не пострадал, а мы выяснили всё раз и навсегда, поставив жирную точку и придавив ее могильной плитой! И что сделали китайцы? Решили втихушку меня убить, так же как убили моего отца!
Все притихли, пока Лекс говорил.
Говорил
И Варя слушала и понимала, что корни этого страшного противостояния идут не от русских, но страдают от боли именно они.
— Мы не говорим своим детям ненавидеть или презирать других! Только на территории русского квартала есть школа, в которой учатся все дети без разбора и без оглядки на их национальность! Россия всегда поддерживала и защищала тех, кто ее просил о помощи! Так делал мой отец, и так я буду делать! Мне не нужны жертвы в китайском квартале, не нужны слезы и страх в семьях! Мне нужны лишь те, кто ведет с нами эту глупую жестокую войну, в которой страдают все! И ради чего? Власти? Новых земель? Каких-то связей?
Псих кивал и иногда смотрел на свой телефон, что заметила и Лиза, когда вопросительно кивнула мужчине, словно спрашивала, что он делает. На что Псих только подмигнул ей и улыбнулся.
— Ладно, Лёха, не переживай так. Решим мы этот вопрос, — пробасил Бьёрн. — Давайте лучше выпьем еще! У нас сегодня праздник вообще-то!
— Горько! — вдруг проговорил Женя, а вслед за ним стали вопить это все, кто хоть что-то понимал по-русски: — Горько! Горько!
И Лекс наконец широко улыбнулся, сгребая смущенную Варю к себе, чтобы зарядить такой поцелуй, за который будет не стыдно, а гости замучаются считать.
Семейный праздник продолжался почти до утра.
Вернее будет сказать, что он начался по-настоящему, когда всю малышню уложили спать, и что Варю удивило особенно — своего сына Варг укладывал сам, поцеловав в макушку Лизу и что-то прошептав ей на ушко.
Было удивительно, как этот огромный белокурый мужчина с холодными глазами общался с малышом.
Как обнимал его и ловко подхватывал здоровой рукой, когда карапуз пытался забраться по высокому папе, словно по дереву.
Как кормил со своей тарелки и внимательно наблюдал, чтобы сын не подавился.
Как даже в процессе беседы с мужчинами всегда видел, что происходит с мальчиком, где он находится и что делает.
Это была настоящая отцовская любовь и забота, которая была бесценной и такой необходимой всем детям.
Было забавно и неожиданно, но в этой компании мужчины бегали за детьми и играли с ними куда больше, чем девушки, что было так мило и приятно.
— Психуша! Хорош на телефоне висеть! Ты с нами или с кем там?
— Есть пара дел, — загадочно отозвался Псих, но телефон не убрал. Только отошел в сторону, видимо, чтобы не мозолить глаза остальным.
— Михалыч, надо бы Алиску домой отвезти, — пробасил Лекс, бросив хитрый прищуренный взгляд на Монгола. — Она и так уже пробыла с нами дольше положенного.
— Сейчас пригоню машину, Лёш.
— Давайте я сам отвезу Ли-Сан до дома, — тут же проговорил Таймур, который всегда был рядом с младшей сестрой Вари, хотя и вел себя на удивление сдержанно, чем заслужил Варино уважение и доверие. — Обещаю доставить ее в целости и сохранности.
— Ладно, — без раздумий кивнул Лекс, словно только этих слов и ждал. — Позвони, когда будешь дома, Лиса!