Русская рулетка
Шрифт:
Ровно в назначенное время раздался стук в дверь, появился Мартыненко. Теперь одетый так же, как московские гости. Заперев номер, все трое спустились вниз, и, миновав холл, вышли из стеклянной двери. С темного неба сеялся мелкий снег, неярко горели фонари, проскрипели за угол соседнего дома, где стояла неприметная «семерка».
Уселись в салон, Мартыненко завел двигатель, тронулись и вскоре выехали на Крещатик. Автомобилей на нем было почти как в Москве на Тверской, катили в синих выхлопах, сплошным потоком. Вклинились, затем на третьем
Припарковались в темном переулке, за которым начинался жилой массив из новостроек. Одев прихваченные Мартыненко легкие оранжевые накидки с трафаретом «Киевлифт», вышли из машины.
– Он живет вон в той (показал полковник на одну), а мы пройдем, которая напротив.
Шагая друг за другом, направились по переходу через улицу к кирпичной высотке, вошли в подъезд со сломанным кодовым замком, а затем в один из лифтов, где он нажал кнопку. Первый, второй, третий… пятнадцатый, высветило табло, створки раздвинулись.
С лестничной площадки, куда выходили три квартиры, поднялись на технологический этаж, остановились перед крашеной охрой, металлической дверью. Вынув из кармана ключ, Мартыненко отпер замок, вошли в тускло освещенную лифтовую, а оттуда, по короткой лестнице, выбрались на крышу. Там гулял ледяной ветер. Сутулясь, прошли к фасадному парапету, присели у него на корточки.
– Четырнадцатый этаж, два крайних окна справа, – показал рукой Мартынено.
– Сейчас, как видите, темные, еще не приехали. Штор нет, легкая кисея, при включенном свете возможно наблюдение.
– Ну, как тебе? – наклонился к Рыбакову Орлов.
– Бывало и хуже, – шмыгнул тот носом.
– Кстати, зря мерзнуть вам не придется, – продолжил украинский коллега. – Завтра с утра пущу за объектом наружку*, как только вернется в нору, дам знать.
Тем же путем спустились обратно, прошли к «шестерке», сев в еще не остывший салон, сняли накидки, закурили.
– Чем будете валить? – спросил Мартыненко.
– «Винторезом», – глубоко затянулся Орлов.
– Серьезный ствол, я бы тоже его выбрал.
Когда подъехали к гостинице, остановившись за углом, он передал Орлову ключи от автомобиля с лифтовой, а к ним накидки.
– Машину оставите у метро «Контрактова площа», мы его проезжали. Ну, ни пуха вам, ни пера (пожал москвичам руки). Хлопнула дверь, и Мартыненко исчез в пелене начавшейся метели.
Вернувшись в номер, оперативники разделись и, вымыв руки, отправились в кафе на ужин. Там, съев по порции оливье с лангетом, запили их горячим кофе, а после вернулись к себе. Как только вошли, на журнальном столике затрещал телефон.
– Да,– снял Рыбаков трубку.
– Хэлло, – пропел в ней томный девичий голос. – Не желают ли господа развлечься? Оральный секс, страпон и многое другое.
– Рад бы (вздохнул капитан). – Но у нас застарелый триппер.
– Хам! – обиделись на другом конце провода и отключились.
– Жрицы любви? – поинтересовался
– Дополнительные услуги. Как во всех гостиницах.
На следующее утро они в стали в семь, приняв холодный душ, побрились, а затем, позавтракав в кафе на этаже и купив свежие газеты, вернулись к себе в номер. Там, включив телевизор, Рыбаков устроился перед ним в кресле, а Орлов прилег на диван, где стал просматривать прессу.
Спустя час в дверь постучали, он, встал и, пройдя в холл, повернул ключ – за порогом стояла горничная.
– Разрешите у вас убраться?
– Спасибо, у нас чисто.
– Извините, – проследовала горничная дальше по коридору.
Время тянулось как резина, телефон зазвонил без четверти шестнадцать.
– Объект на месте, – сказал далекий голос, когда Орлов приложил к уху трубку.
– Добро, – опустив ее на место, взглянул на напарника. Тот понятливо кивнул, начали собираться.
Через двадцать минут, они подъехали к нужному дому, вышли из машины и направились к подъезду. На плечах топорщились синие накидки, Рыбаков нес в руке кейс.
Как и в прошлый раз, им никто не встретился, вскоре оба были на крыше. Пригнувшись, скользнули к парапету, укрывшись за ним, осмотрелись. В высотке напротив светились десяток окон, в том числе на четырнадцатом этаже, два справа.
Пока Орлов, достав из кармана «аляски» небольшой бинокль, внимательно в них вглядывался, Рыбаков, открыв кейс, в несколько приемов собрал винтовку, установил на ней прицел и приник к окуляру.
– Движения не наблюдаю, командир, – сказал через минуту.
– Я тоже. Ждем, не расслабляйся.
Когда оба изрядно продрогли, за окном, что левее, мелькнула тень, а затем у второго возник силуэт мужчины.
– Он, – шевельнул губами Орлов.
– Работаю,– прошелестело в ответ, и будто сломалась ветка.
Объект, взмахнув руками, исчез, на стене за ним, растекалась клякса.
– Что и требовалось доказать, – сунул в карман бинокль полковник. – Уходим.
Спустя несколько минут оба вышли из подъезда, в руках у них ничего не было.
В девять утра следующего дня, Орлов докладывал курирующему заместителю результаты. Тот слушал, не перебивая, а когда офицер закончил, кивнул, – хорошая работа. Закрывайте разработку и завтра мне на утверждение.
Оставив генеральский кабинет, Орлов спустился в свой, отпер стальную дверцу сейфа и, достав оттуда пухлый том, отстучал на машинке нужные бумаги.
Глава 6. Однокашники
Понедельник выдался тяжелым. Как в той пословице.
До обеда оперативка у начальства, затем вербовка в Лефортовском СИЗО задержанного «братка», после – встреча с двумя агентами в разных концах Москвы, а за этим другие дела. Таких, к сожалению, не убывало. Когда в девять вечера, выжатый как лимон, Орлов собирался домой, на столе затрещал городской телефон.