Русский флаг
Шрифт:
– Господин консул просил ознакомить вас с этим. Все весьма неопределенно: вы сами должны сделать верную оценку.
Расстегнув верхние пуговицы мундира и вытирая платком лоб, Изыльметьев пробежал бумаги. Ничего нового. Разрыв с Англией и Францией неизбежен. Известие может прийти со дня на день. И все же его нет. Вероятно, его нет и у англичан, иначе "Авроре" не пришлось бы стоять так спокойно на рейде... Сегодняшний визит на "Президент" должен многое объяснить.
Чиновник осторожно взял бумаги из рук Изыльметьева, чтобы случайно не коснуться его.
– Благодарю вас. Честь
– Что ж так торопитесь?
– помощник консула едва скрывал свою радость.
– А я полагал надолго запастись новостями... Ах, Петербург, Петербург, город юности моей! Невский проспект...
Изыльметьев насупился.
– Вы бывали на Литейном, господин капитан?
– Нет, - насмешливо ответил Изыльметьев.
– Я истый моряк, господин помощник консула. Родился на палубе, на палубе прожил жизнь. В крепостях бывал дважды: один раз - в Кронштадте, теперь - тут у вас.
– Вас встревожили бумаги?
– Чиновник засуетился, заглядывая в глаза Изыльметьеву.
– Признаться, и я... Хотя положение весьма неопределенное... Как поверить, что просвещенные христиане станут воевать на стороне Порты?
– Молодого дипломата до сих пор сбивало с толку спокойствие капитана, а тут пришлось отвести глаза от его злых и гневно потемневших зрачков.
– Однако же, несмотря на отдаленность, все симптомы... А поглядишь этак на английских офицеров - и вдруг отбросишь самое предположение о войне, как абсурд и отступление от разума. Я, знаете, наблюдаю их сквозь окошко, здесь мой обсервационный пункт, - лицо помощника оживилось.
– Они смотрят совершеннейшими джентльменами. Неужто все это одна видимость?!
Изыльметьев распахнул дверь.
– И заметьте: они вовсе не боятся свежего воздуха, молодой человек! бросил он насмешливо, выходя из комнаты помощника консула.
В открытую дверь смотрело синее небо и зелень консульского сада. Комната наполнилась резким криком птиц. Помощник консула бросился к двери, плотно закрыл ее и, окунув руки в тазик с бальзамом, облегченно вздохнул.
II
Офицеры, заполнившие обширную кают-компанию "Президента", не могли знать, что война уже началась, что обращение королевы Виктории прочитано парламенту еще 23 марта утром, а несколько часов спустя Луи Наполеон объявил о вступлении в войну Франции. Султанский фирман теперь подкреплялся нотами английской королевы и императора французов, одобренными обеими палатами. Через Атлантический океан к берегам Америки спешил винтовой фрегат с инструкциями соединенной англо-французской эскадре в Тихом океане. У берегов Панамы дремал "Вираго" с погашенными топками. Он ждал депеш.
А в эту пору Прайс пристально всматривался в лица русских. "Тучный иеромонах, узколицый лейтенант, нарочито небрежный, юный мичман, пожирающий всех любопытными глазами, - все это просто и понятно, - думал Прайс.
– Каждому из них я легко найду двойника на своих кораблях". Но Изыльметьев ставил его в тупик. Высокий, массивный, с мускулатурой атлета и с простодушным лицом фермера. Может быть, он имеет дело с ограниченным служакой, с простаком? Что-то удерживало Прайса от поспешного приговора. Но что? Улыбка, мелькавшая на скуластом лице, убегающая в грубые солдатские усы? Едва приметная раскосинка, придающая особое выражение его глазам? Или натуральное
Депуант наполнил рюмки чилийским ромом. Француз был куда оживленнее, чем утром, во время беседы с Прайсом.
– Как долго господин капитан собирается пробыть в Кальяо?
– спросил он.
– Было бы жаль расстаться, не познакомившись как следует. Русские военные суда так редко покидают свои порты, чтоб осчастливить морскую семью знакомством...
– Русский человек привык к простору, господин адмирал.
– Изыльметьев улыбнулся.
– В чужих портах бывает слишком тесно. Могли ли мы ожидать, что даже в Кальяо, на краю света, окажется столько военных судов?
Депуант изобразил искреннее огорчение и даже всплеснул руками. Он спросил:
– Не собираетесь ли вы покинуть нас?
– Нет, мы задержимся в Кальяо.
– Надолго ли?
– вмешался Прайс.
"Этот грубее, - подумал Изыльметьев.
– Ему подавай сразу все начистоту, без особых учтивостей".
– Надолго. Будем поджидать здесь депеш. Чиниться. "Аврора" нуждается в серьезном ремонте. Князь Максутов - он у нас непогрешимый авторитет механики и корабельной архитектуры - мог бы подробно рассказать нам о повреждениях фрегата.
Изыльметьев, а за ним и все присутствующие посмотрели на Максутова. Капитан не забыл, как удивляла жителей Лондона безукоризненная английская речь Максутова, и заранее предвкушал эффект.
Но Максутов молчал. Кивком головы он подтвердил справедливость слов капитана и откинулся на спинку дивана.
Пока длилась пауза, Прайс изучал лицо Максутова. Князь! Порода сразу видна: строптив, самоуверен. Ему не придется в семьдесят два года утруждать свои кости далекими походами.
– Очень пострадал корпус фрегата, - продолжал Изыльметьев, не сразу отведя настороженный взгляд от лица Максутова, - кое-где нужно менять обшивку. Образовались пазы в палубных перекрытиях, - при большой волне вода проникает в трюм. Да и такелаж изрядно потрепан. Приходит в ветхость наша "Аврора". Девятнадцать лет бессменной службы...
Прайс перехватил торжествующий взгляд Депуанта.
– Всему свой черед, мой капитан, - произнес Депуант проникновенно. Все уходит из этой юдоли печали... И нет ничего, что устояло бы против разрушительной работы времени в вечной смене приливов и отливов, подъемов и падений. И мы были когда-то молоды, - адмирал поднял руку плавным, театральным движением, - и наша жизнь всходила над синим простором океана, как всходит над миром прекрасная Эос!..
Обнажив десны в снисходительной улыбке, Прайс смотрел на декламирующего Депуанта.
– ..."Аврора"! Утренняя заря! А мы приблизились к сумрачному рубежу. Ах, капитан, жизнь прожита, но познана ли истина? Мы уходим, завещая потомкам только два слова, в свою очередь оставленные нам древними: "Истина - в вине!" - Депуант налил до краев рюмку Ионы.
– Пейте, господа!
Изыльметьев вернулся к прежней теме:
– Как ни прискорбно, господа, мы еще с месяц простоим у этих унылых берегов.
Он повернулся к Александру Максутову, словно желая услышать подтверждение своих слов.