Русский медведь. Цесаревич
Шрифт:
– Ты думаешь, один у меня такой? Я даже раз в десятилетие не могу толком к тебе заглядывать! Кто же знал, что ты такой псих? В любом случае я пришел к тебе сообщить, что контракт расторгнут. Меня более не интересует твое участие. Прощай, – сказал он, и в воздухе послышался какой-то непонятный щелчок, едва уловимый на слух.
Сразу после этого гость исчез, заглохли оба двигателя, и самолет начал терять высоту.
Александр Петрович холодно усмехнулся. Достал спутниковый телефон и набрал хорошо знакомый номер.
– Игорь Сергеевич? Извините, что отвлекаю. У меня самолет падает. Да. Жить мне
Он выключил трубку и аккуратно поставил ее в держатель. Самолет в пологом разгоне уже практически достиг флаттера и жутко дрожал, норовя развалиться. Но страха не было. Сто шестьдесят лет. Мало кто на планете столько жил.
Александр Петрович двинулся в кабину пилота. Он понимал, что «паук» не оставил ему шансов на спасение, но опустить руки и не попробовать он не мог. Поэтому, отстегнув сидящего без сознания пилота, он врубил тормозные закрылки, стараясь сбросить скорость, и потянул штурвал на себя. Ведь энергию самолет набрал неплохую, и ее нужно было сбрасывать.
Но ничего не получилось. Попытка выполнить петлю закончилась лишь оторванными плоскостями крыльев от перегрузки. Да и могло ли быть иначе после «паука»?
Последние секунды Александр с холодным прищуром смотрел на приближающуюся землю. Но вопреки расхожему мнению в его голове не пролетала история всей его жизни. Нет. В голове и на душе было тихо, пусто и на удивление спокойно.
Темнота…
Спустя какое-то время
Александр открыл глаза и поморщился от головной боли.
– Активация прошла примерно так, как и ожидалось, – недовольно проворчал подростковый голос. И замер, так как на него нахлынули воспоминания последних минут жизни. Ему стало душно и очень нехорошо. – Какого черта… – тихо произнес подросток, озираясь по сторонам.
Спустя несколько секунд он увидел небольшой контейнер того самого комплекта, что держал в своих руках в лаборатории. На нем было написано хорошо знакомым почерком одно слово: «Прости».
Подросток аккуратно взял контейнер в руку. Побледнел. И как-то сжался. Что и неудивительно. Не каждый день на твои плечи ложится ответственность за гибель нескольких миллиардов людей… одним махом…
– Доволен? – раздался рядом незнакомый мужской голос. Александр поднял глаза и увидел уже немолодого мужчину с густыми седыми волосами и невероятно пронзительным взглядом.
– Ты кто такой? – с вызовом произнес резко подобравшийся мужчина, лишь по недоразумению выглядевший подростком.
– Не догадываешься? – спросил старик, у которого от реакции собеседника явно повысилось настроение.
– Адонай? – после недолгого размышления предположил Александр.
– Хм. Верно, – ответил, чуть кивнув, старик. – Может быть, ты еще и знаешь, зачем я пришел?
– Не велика сложность, – спокойно и уверенно глядя в глаза собеседнику, произнес Александр Петрович. – Пообщаться хочешь или я тебе зачем-то нужен.
– Наглец… ох и наглец! – покачал головой старик. – Но ты прав. Ты первый человек, который смог учудить что-то подобное. Теперь придется озаботиться вопросами безопасности от вашего
– Старик, ты хочешь предложить мне сделку?
– Ха! Сделка между мной и тобой попросту исключена. Не та весовая категория. А понаблюдать за тобой я понаблюдаю. – Александр невольно поежился от таких слов и как-то рефлекторно попытался убрать руку с контейнером за спину. – И вот это я заберу. Не стоит превращать историю в фарс.
– Но… – попытался воспротивиться мужчина, однако контейнер осыпался на постель мелкой пылью.
– Теперь все. Не прощаюсь. После окончания игры мы еще встретимся. Надеюсь, ты не разочаруешь меня. – Старик коротко кивнул и исчез. А спустя несколько секунд около дверей кто-то упал на пол.
«Вот сволочь! Только свидетелей мне не хватало…»
Часть 1. Primo Victoria [3]
– В честном бою я бы тебя победил!
– Тогда нет смысла драться честно!
3
В переводе с латинского «Первая победа».
Глава 1
27 июня 1682 года. Москва. Кремль
Петр обернулся на звук упавшего тела и застал немую картину – его любезная матушка Наталья Кирилловна стояла с совершенно белым лицом, украшенным вытаращенными глазами, а одна из нянек лежала, словно куль из тряпок и телес, подле ее ног.
– Доброе утро, – как можно более невозмутимо произнес Петр.
– Доброе, – только спустя минуту смогла выдавить из себя царица. – Кто это был? – Но юный царь не ответил, лишь вопросительно выгнул бровь и молча ждал уточнения. – Седовласый старец, – продолжила царица-мать, – с благообразным лицом и в светлых одеждах.
Наступила пауза. Петр не знал, что говорить, и обдумывал обстановку. «Говорить правду? А нужно ли? Тем более в столь темные времена. На костер, конечно, не отправят, но… чем все это закончится, неизвестно. А если Софья узнает неправильную трактовку, то ему точно не избежать стрелецких бердышей».
«Ладно. Будем стрелять от бедра», – подумал царь и внутренне усмехнулся, вспоминая буквально вылитый облик Архитектора из «Матрицы», который в глазах матери показался «благообразным старцем».
– Это был Петр, – наконец ответил юный царь.
– Как? Кто… – как-то растерянно переспросила Наталья Кирилловна, потеряв разом всю напускную строгость.
– Святой это был, мой небесный покровитель – апостол Петр, – повторил сын, тяжело вздохнув и глядя на матушку так, словно малому ребенку втолковывал очевидные вещи. – И приходил он милостью Божьей наставлять меня на путь истинный, учить и вразумлять.
Мать юного царя, Наталья Кирилловна Нарышкина, больше не сказала ни слова. Лишь постояла несколько минут, глядя на своего сына каким-то странным взглядом, смешавшим в себе ужас с удивлением и уважением, после чего молча ушла…