Русуданиани
Шрифт:
[Юный] Караман облобызал ей ноги и промолвил: «О царица цариц! Неужто огорчает тебя, что такую славу снискал себе ваш сын и привел тебе внука? Или что иное тебя печалит?» Отвечала царица: «Свет очей моих! Кто знает, сколько горя я перенесла, пока вырастила Каиса. Ныне благословляю я судьбу, что при жизни увидела я Каиса и вижу тебя, его сына. Теперь мне и смерть не страшна!» С этими словами она ввела их во дворец.
По городу разнеслась весть о возвращении Каиса. Все, кого она достигла, хлынули на площадь — мужчины и женщины. Осыпали Каиса драгоценными камнями и жемчугом, расстилали перед ним парчу и обнимали его колени, раздавали нищим золото.
Вошли в царские палаты и поднялись на престол. Царица села между сыном и внуком и обнимала то Каиса, то Карамана, сына его, и целовала их.
Начались в
Дивились все, а старый визирь возблагодарил господа и сказал царю Караману: «Ведь я предсказывал вам, что Каис покорит все государства!» Благодарили господа царь с царицей за то, что он даровал им такого сына.
Попросил Каис своего отца: «Сын мой Караман вырос в чужом государстве и здешних порядков не знает. Чтобы он не попал впросак, обучите его вашим обычаям и нравам, пусть все увидит и узнает». Приказал царь Караман показать внуку весь дворцовый уклад.
И одобрил тот все царские порядки. Так, в пиршествах и веселье, миновало два года. Ближние государи приезжали на торжества, дальние присылали дорогие подношения. Мать и отец Каиса так помолодели, будто никогда горя не знали.
Как прошло два года и ознакомился царевич со всеми делами государства, призвал к себе Каис старого визиря и сказал: «Есть у меня к тебе одно дело, и ты знаешь сам, как справишься с ним». Отвечал ему визирь: «Приказывай, господин мой!» Сказал ему Каис: «Знаю, как трудно будет решиться на это родителям моим, но молчать больше не могу. Я перенес немало злоключений, ушел из отчего дома один, долго скитался, попадал в сети колдовства, из которых ни один смертный не высвобождался. Но справился я с трудностями. Много палаванов-дэвов убил и много царств покорил, надеясь на свою десницу и на господа. Теперь у меня есть солнцеподобная супруга, дочь царя Шерука, которому покорен весь мир, и ты видишь моего старшего сына, каков он, а кроме него у меня еще четыре молодца. Они лучше старшего, так же как он сам лучше прочих худородных людей, но привести их сюда нельзя и нельзя мне оставлять столько царств без присмотра. Под моей властью не одна страна, а несколько — владения царя Шерука, царей Севера и Китая. Их всех я сам покорил. Теперь я привез сына своего Карамана и оставляю здесь, мне же пусть мои родители позволят уехать — много врагов у царя Шерука, а к вам я скоро приду вновь».
Выслушал визирь эти речи и очень огорчился, но не смел перечить, ибо понимал, что нельзя покидать столько государств. Задумался визирь; заметил Каис, что визирь огорчен, и спросил: «Визирь, отчего ты грустишь?» Отвечал ему визирь: «Как же мне не грустить? Только на старости лет удостоился я счастья узреть тебя живым, а теперь ты вновь собираешься исчезнуть! Такой огонь проник в мое сердце, сильнее геенны огненной, а как узнают о том твои родители, увидишь, что с ними будет! Клянусь тобой, не останутся они жить. Но знаю, что делать нечего, нельзя тебе оставлять такое царство, только скажи мне, за какой срок можно туда доехать?» Каис ответил: «За шесть месяцев». И посоветовал визирь: «Остается тебе одно: родителей своих взять с собой, чтобы они своими глазами увидели твое царство и солнцеподобную невестку, тогда они ни о чем не будут скорбеть, в ином случае — непременно покончат с собой».
Очень был благодарен Каис визирю за совет, обнял его и поцеловал в бороду. «Хороший выход ты придумал, — сказал он. — Теперь ступай и доложи обо всем царю с царицей, как это достойно твоего ума». Пошел визирь и доложил царю и царице о том, что Каис передал следующее: «Много горя я вам доставил и много сам пережил. Ныне, поскольку судьба подчинила мне столько царств, вы непременно должны увидеть
Сначала старые царь с царицей очень огорчились. Но когда рассудили, что Каис не может остаться, смирились. Посадили на престол сына Каиса, благословили, венчали царским венцом и поручили его старому визирю. Из тех семян, что привез Каис, взрастили три таких сада, какие Каис видел там, посадили тех музыкантов, играющих на чанги, ради которых Каис покинул дом, и стали готовиться в путь. Военачальникам и вельможам наказали, чтобы все соблюдали порядок, установленный царем Караманом, и ничего не изменяли. Открыли двери сокровищниц и одарили свиту Каиса так щедро, что все забыли щедрость царя Шерука и хвалили щедрость, Дела и обычаи Карамана. С тем и отправились в дорогу. Шли они с весельем и играми и пришли в те сады. Остановились и пировали там три дня, и рассказывал Каис матери и отцу о своих приключениях, о том, где и что с ним случилось. Шли они, веселясь и радуясь, и послал Каис вперед человека к первому визирю Фаруху и сообщил: «Знаю, что тебе будет приятно мое возвращение, о не один я еду, а со мной высокий государь, повелитель-батюшка мой и государыня-матушка. Из любви ко мне покинули они свое царство и последовали за мной, чтобы поглядеть, в какое царство я попал, и надеюсь я, что ты встретишь нас, как подобает».
Когда явился гонец Каиса к Фаруху, тот очень обрадовался и стал готовиться к встрече, предупредил и свою жену, созвал рати, разослал письма во все концы владений. И собралось бесчисленное множество мужчин и женщин, вышли они встречать Каиса с дарами и подношениями. Фарух послал благовестника к царю Шеруку: «Прибыл избавитель наш, потому не тревожьтесь более».
После отъезда Каиса управитель царского двора от тоски заболел и не выходил из дому, а государство царя Шерука страдало от вражеских набегов. Как услышал Фарух о прибытии Каиса, все болезни его оставили, и он поехал ему навстречу.
Шли одни с одной стороны, другие — с другой и встретились через десять дней пути. Как увидел Каис, что приближается управитель двора, пришпорил коня и поспешил вперед. А управитель двора, увидев устремившегося вперед Каиса, соскочил с коня и, обнажив голову, побежал ему навстречу. Подойдя, он обнял ноги Каиса, поцеловал стремена, осыпал его алыми яхонтами и возблагодарил господа за то, что своими глазами узрел своего патрона. Каис велел ему сесть на коня, но отвечал он так: «Как же можно мне садиться на коня, когда я еще не видел царя, вашего отца и повелителя!» И пошел он пешком, с непокрытой головой, и вместе со свитой своей предстали они перед царем Караманом, поклонились издали. Спросил царь своего сына: «Кто это?» Отвечал тот: «Это управитель двора царя Шерука». Удивились царь Караман и его придворные роскоши управителя двора и многочисленности его свиты. Сказал царь: «Подойди, брат, и приветствуй меня!» Снова низко поклонился управитель двора, подошел, облобызал ноги коня, а царь поцеловал его лик, обласкал и спросил, как поживает царь Шерук. Отвечал Фарух: «Благодаря вам мой государь пребывает в добром здравии». Не стал говорить, что враги его притесняют. Велел ему царь сесть на коня, но долго еще Фарух не садился, а шел пешком впереди. Снова приказал ему царь сесть на коня, сел он на коня и поехал.
Поехали они радостные и подъехали к большой реке, на берегу которой росли прекрасные деревья. И сказал Каису управитель двора: «Остановимся сегодня здесь, ибо должны прибыть ваши слуги повидать царицу цариц, вашу матушку». Приятно стало Каису, и объявил он своему отцу: «Прибудет семейство управителя двора повидать мою матушку. Встретят они нас на расстоянии десяти дней пути, и негоже встречаться на конях. Сегодня отдохнем здесь, пусть повидаются они друг с другом, а утром отправимся в путь». Понравилось это царю, и остановились они в том прекрасном месте, разбили шатры и палатки, и расположились там все. Прибыла супруга управителя двора, сопровождала ее большая свита знатных и красивых жен, им отдельно поставили шатры, и расположились они там.